– Бери, это тебе, – сказала та.

– Что вы… – Людмила замахала руками. – Я не могу взять такой дорогой подарок…

– Бери, – твердо повторила тетка, – это не подарок, это твое. Фамильная вещь, так уж повелось, что передается из поколения в поколение по женской линии. Передашь потом своей дочери. Ты пойми! – заговорила она громче. – Мне некому его отдать! Это просто чудо, что мы встретились! Хотя… судьба есть судьба. Все предопределено. Я старше твоей матери на двенадцать лет.

Людмила прикинула: мама родила ее в двадцать, ей было бы сейчас сорок шесть, плюс двенадцать… странно, по виду Аглая Васильевна кажется гораздо старше…

– Вот видишь, – горько улыбнулась тетка, – я все про свою болезнь знаю, мне уж недолго осталось… Теперь вот умру спокойно.

Людмила снова смотрела в зеркало. Показалось ей или нет, но лицо в зеркале вдруг приветливо кивнуло ей и проговорило, едва шевеля губами: «Бери!»

– Ой! – Она уронила зеркало на диван.

– Это очень старое зеркало, работа венецианского мастера. По семейной легенде, оно принадлежало Лукреции Борджиа…

«Опять сказки», – подумала Людмила.

Аглая Васильевна разбудила Людмилу, когда за окном только занимался серенький рассвет. Оказалось, что есть место в самолете, который вылетает через два с половиной часа, нужно торопиться.

– Я всю жизнь в этом городе прожила, – говорила тетка, собирая Людмилу, – так неужели у меня знакомых в аэропорту не найдется? Замолвила кому надо словечко…

Она дала Людмиле теплые колготки и длинный вязаный свитер простой серой шерсти. Свитер ужасно кусался, пахло от него так же, как из сундучка – пряностями, ароматической солью, сушеной лавандой и еще какими-то травами… Грел он как хорошая дубленка, так что Людмила и не почувствовала холода.

Их подвез теткин сосед на стареньком пикапчике – тот самый Витька, которого костерила старуха, проживающая у входа.

На регистрации Людмила не заметила знакомых лиц – самолет был самый обычный, летел из Ангарска в Петербург по расписанию, для Людмилы нашлось место, а те, кто летел из Сиама, еще долго будут маяться в гостинице.

Тетка обняла ее прямо на улице перед входом.

– Прощай, дорогая моя девочка. Господи, до чего же ты на Лиду похожа!

Она развернулась и пошла прочь не оглядываясь – высокая худощавая женщина с очень прямой спиной. Глядя ей вслед, Людмила поняла, что больше они никогда не увидятся. На миг сердце сжалось, но некогда было расслабляться, она подумает обо всем потом, когда будет время. И задаст вопросы отцу.

«Задать-то я задам, – тут же горько усмехнулась Людмила, – да вот только захочет ли он ответить? Скорей всего, не захочет. Но я все равно задам».

Она отстояла долгую очередь на регистрацию в толпе хмурых молчаливых людей.