Она подтолкнула меня к границе между Шоушенком и «Сатисфакцией». «Сделаем, как велела мама. Идем же!»

Я бегу по проходу к прачечной, распахиваю дверь, свечу фонариком в поисках окна-люка. В потолочных перекрытиях – только глубокие тени и старая паутина. Ну где же ты?

На потолке – квадрат из светлых, новых досок. Люк в крыше исчез…

Я судорожно освещаю холодное помещение. На крюке, прикрученном к восточной стене, висит кормовой фонарь. Теперь-то я понимаю, что это другой. Тот, которым дедушке проломили череп, наверняка хранится в полиции вместе с остальными уликами. И все же, как и фонарь, найденный под кроватью в кафе «Клоун», он меня пугает. Я вспоминаю о грозящей мне опасности.

Бегу обратно в проход, свет фонарика упирается в кирпичную стену в самом конце. Я в ловушке! Мне тошно и страшно, голова раскалывается, желудок скручивает от яда. Зря я надеялась, что сразу придумаю, как отсюда выбраться, что Зеркальная страна мне подскажет. Теперь она превратилась в настоящую тюрьму…

Борясь с головокружением, я спотыкаюсь о трехколесную коляску. Фонарик выхватывает выцветший ярлычок с названием фирмы, и я сразу вспоминаю: Серебряный крест! Отодвигаю капюшон, и на заплесневелой подушке вижу открытку с дыркой от гвоздя в углу. Беру ее в руки, переворачиваю, узнаю почерк Росса. И тут раздается щелчок; тусклый свет гаснет.

В Зеркальную страну с громким стуком врывается Росс.

Он спускается быстро, слишком быстро, чтобы я успела спрятаться. Я прижимаюсь к стене под лестницей, вздрагивая от грохота ботинок. Росс окликает меня по имени и сразу замечает, хотя из-за фонаря «летучая мышь» я не вижу его лицо. Вместо свечи в фонаре горит пропитанный керосином фитиль, и пламя плюется искрами.

– Какого черта ты сюда забралась? – удивленно спрашивает он, словно ничего не произошло. – Разве ты не слышала, как я тебя звал?

Я моргаю от слишком яркого света.

– Зачем ты выключил электричество?

– Это не я, оно отрубилось само. – Росс поднимает фонарь. – Пойдем отсюда, здесь такой колотун… Давай.

– Росс, зачем ты заколотил досками люк в крыше?

Керосин шипит, по желобам прачечной мерно стекает вода.

– Так безопаснее, – отвечает Росс, понизив голос. – Понимаешь, через него в дом мог залезть кто угодно.

Делаю вид, что поверила, и набираю полную грудь воздуха.

– Я знаю, что ты вернулся со своей конференции второго, а не третьего. – И еще я знаю, что это смертельно глупо! Если Росс виновен, то заводить разговор начистоту в замкнутом темном пространстве – полное безумие. Хотя, пожалуй, только здесь мне и хватит на это храбрости.

– Ты меня проверяла? – Голос низкий, тон спокойный, даже слишком.

Я вижу лишь его силуэт. Если прикрываю глаза, под веками разливается золотое сияние керосиновой лампы.