Впрочем, чем дальше от центра города, тем проще становилась публика.

Первую остановку мы сделали возле Болотной площади. Пока я рисовал Знаки на земле, Сумароков дремал в пролётке, ожидая своей очереди. Только Киж ходил вокруг меня кругами, пытаясь развеять скуку.

— Готово, Василий Петрович, можете полюбоваться.

— Уже? Минуточку.

Старичок-археолог выбрался из экипажа и осмотрел светящийся столп.

— Да-да, вижу. — Он достал компас, зажмурил левый глаз и стал прикидывать ориентиры. — Говорите, градусов шестьдесят сектор получается? Примерно так и есть, сейчас отмечу.

Вытащив карту и разложив её на сиденье пролётки, Сумароков начертил пару линий и кивнул.

— Готово, Константин Платонович. Предлагаю второй замер сделать на юге, где-нибудь в конце Большой Якиманки.

— Как скажете, Василий Петрович.

На следующей точке всё повторилось. Я начертил small wand’ом Знак, а Сумароков отметил сектор на карте.

— Так-так, очень хорошо. Константин Платонович, третий замер надо сделать с востока, чтобы получился треугольник. Где-нибудь на Пятницкой, я полагаю.

Ответить я не успел. По улице разнёсся визгливый крик какой-то бабы.

— Вон они, вон! Люди добрые, смотрите, что делают!

Из переулка, будто река, вышедшая из берегов, стала вытекать толпа горожан. Судя по одежде, обычные небогатые мещане и мастеровые. Вот только настроены они были совсем не дружелюбно: у многих в руках были вилы, топоры и палки. Увидев нас и всё ещё светящиеся Знаки, толпа завопила многоголовой гидрой.

— Колдуны!

— Ворожат, собаки!

— Это они, проклятые!

— Чуму разносят нам на погибель!

— Антихристы!

— Проклятое мажье семя!

Грозовой тучей толпа двинулась в нашу сторону, подбадривая себя криками. Мелькали разъярённые мужские лица, цветастые женские платки, взлетали вверх руки, потрясая импровизированным оружием. Многие, несмотря на утренний час, были заметно пьяны, и от них особенно веяло злобой и жаждой мести.

— Василий Петрович, быстро садитесь в дрожки и уезжайте.

— Да вы что! Как я могу оставить вас в такой момент⁈

Киж, не дожидаясь моего приказа, подхватил старичка-археолога под мышки и, как пёрышко, закинул в экипаж.

— Гони! — гаркнул он на возницу, и дрожки покатились прочь, набирая скорость.

— Удирают!

— Бей колдунов, православные!

— За всё ответят!

Заревев диким зверем, толпа рванула к нам. Кажется, только что начался чумной бунт — бесполезный и губительный для всех участников."

"Протяжным «вжжжих» отозвался палаш, вытащенный Кижом из ножен. Но смысла в холодном оружии сейчас было немного — подпускать к себе толпу я не собирался. Впрочем, убивать горожан я не хотел тоже: только кровавой бойни мне в биографии не хватало.

Когда Агнес обучала Ксюшку работать с Талантом, я подсмотрел у неё магические приёмы с электричеством.