Неужели она? Милая чистая девушка, фантазии о которой скрашивали ему бесконечно долгие уроки? Те же губы, тот же нос… однако на этом сходство кончалось. Она страшно исхудала, на изможденном лице торчали скулы. Волосы – когда-то каскад золотых кудрей – превратились в неопрятные, грязные даже на вид заросли белесой пакли. Кожа какая-то странная, словно маслянистая. И глаза. Пустые, мертвые глаза.

– Ну конечно! – откликнулась она, откровенно радуясь, что ее узнали. Должно быть, не так часто это случалось. – Как поживаешь?

Через несколько секунд он понял, что она не помнит, как его зовут – да и неудивительно.

Он угостил ее пивом и в разговоре, рассказывая глупую историю о каком-то письме, полученном из школы, как бы невзначай упомянул свое имя. В глубоко запавших тусклых глазах отразилось облегчение: теперь можно было обращаться к нему по-человечески, без словечек типа «солнце» или «зая».

Он рассказал, чем сейчас занимается. На Дебру это явно произвело впечатление, да ему и самому стало чуть полегче. Задал тот же вопрос ей, упомянул: мол, слышал, что она уезжала в Калифорнию, – и Дебра отвела взгляд.

Расплывчато ответила: да, там у нее была хорошая работа, только парень оказался урод. Теперь со всем этим покончено. И с работой, и с парнем. И с Калифорнией.

– Вообще-то я хочу уехать на автобусе, – сказала Дебра. – Может, даже сегодня.

– Не знаю. Куда глаза глядят. И начать сначала. С чистого листа, понимаешь?

– Что мне на самом деле нужно, – продолжала Дебра, – так это время. Чтобы подумать о своей жизни.

Он напрягся, словно она пнула его под дых.

– Да. Прекрасно понимаю, о чем ты. – Его голос дрогнул, и он сунул руку в карман.

Полиэтиленовый пакетик почти обжег пальцы. Купил он его несколько месяцев назад – и носил с собой, вовсе не думая, что когда-нибудь использует. Просто еще одна фантазия. Конечно, на такое ему смелости не хватит! Но теперь он открыл пакетик и сжал в ладони круглую таблетку.

Через несколько минут Дебра вышла в туалет, быть может, желая уйти от неизбежных томительных пауз в разговоре. Едва она скрылась, он вытащил руку с зажатой в ней таблеткой из кармана. Оглянулся вокруг, заранее обливаясь по́том. Никто на него не смотрел. Одно быстрое движение – и таблетка оказалась в ее недопитом стакане.

Целая вечность прошла, пока таблетка растворилась и исчезла, – и все это время и бармен, и любой посетитель могли заметить, что он делает, и поднять тревогу…

Однако никто не заметил.

К тому времени, как он предложил подвезти ее на автобусную станцию, Дебра уже с трудом соображала. Призналась, что денег на автобус нет. Он сунул ей в руку стодолларовую купюру, и она без возражений убрала ее в карман – похоже, привыкла брать деньги у едва знакомых мужчин.