– Удивительно, в нем нет ни одного детского снимка.

– Ничего странного, она воспитывалась в детдоме, – напомнила я. И открыла шкатулку, стоявшую на тумбочке.

Внутри не было ничего интересного. Так, грошовый браслетик с надписью «Maldives», с которого свисал брелок в виде крохотной куколки на золотой цепочке. Такие сувениры охотно покупают на Мальдивах туристы. У меня самой есть похожий.

– И еще это, – показала на кровать Тонечка.

Я глянула на покрывало и вздрогнула. На серо-розовом пледе лежала грубо сделанная кукла вуду размером с буханку хлеба. Обычно колдовские атрибуты не имеют лица, но у этой на его месте была приклеена фотография мужчины.

– Понять не могу, откуда его знаю, – продолжала Антонина. – Точно физиономию эту видела. И почему-то кажется, что это дядька из моего детства.

Я взяла тряпичную куклу.

– Перед нами фото Андрея Борисовича Расторгуева, советского актера, безумно популярного до перестройки. В те годы фильмы с его участием постоянно показывали по телевизору, да и сейчас их иногда демонстрируют, например «Ветер странствий», «Приключение под парусом», «Школьная рапсодия».

– Верно! – подпрыгнула Тонечка. – Ну и дела… Вера ненавидела Расторгуева? Посмотри, кукла вся истыкана булавками. И похоже, ее еще жгли сигаретами, вот характерные круглые следы с опаленными краями. Что плохого артист сделал Филипповой?

Я не могла оторвать взгляда от поделки, бормоча:

– Вера… Вера… Вероника… Но та девочка была Борисова, а не Филиппова… Так, надо срочно узнать, не выходила ли Верочка замуж. Вероятно, она оформила брак в юности, взяла фамилию супруга, развелась с ним, а документы менять не стала. Георгий Петрович, ну тот мужчина, который стал фактически отцом детдомовки, не Филиппов, а Мишкин.

Неужели Вера – это Вероника?

– Ты о чем? Объясни! – потребовала Тоня.

– Такое забудешь! – Антонина поежилась.

– В соседнем со мной бунгало жил Андрей Борисович Расторгуев вместе с сыном Николаем… – начала я. Но сестра перебила:

– Неужели артист еще жив? Сколько же ему лет?

– Андрей Борисович недавно скончался, – пояснила я. – До последних дней он сохранял острый ум и физическую подвижность, а вот глаза подвели. Расторгуев практически ослеп, различал лишь свет и темноту.

За ним преданно ухаживал сын, хотя потом выяснилось, что Николай никакой ему не родственник.

– А кто? – снова нетерпеливо спросила Тонечка.

Я постаралась не раздражаться.

– Фанат Расторгуева. Он обожал актера и прикинулся его ребенком.

– Зачем? Почему Андрей Борисович не понял, что рядом с ним чужой человек? – сыпала вопросами Тоня.

– Если ты и дальше станешь меня перебивать, то никогда не услышишь историю до конца! – вспылила я.

Антонина закрыла рот ладошкой.

– Вот и хорошо, – кивнула я.