На следующий день около часу дня я вошла в кабинет бывшего мужа и с порога заявила:

– Говорила сто раз, что оборотень существует. Надо было мне поверить.

– У тебя на лбу синяк, – вздохнул Куприн.

– Упала во дворе Варламова, ерунда, – отмахнулась я.

– Скажи спасибо Зарецкому, который велел охранникам следовать за своим кумиром по пятам, – нахмурился Олег. – Иначе бы с великой писательницей могла совсем не ерунда приключиться.

– Надо же, я вообще не заметила слежки, – с запозданием ответила я.

– Конечно, ты же ловила оборотня, – съехидничал полковник. – Где уж тут в зеркало заднего вида взглянуть и увидеть, что за твоей тарантайкой три джипа едут.

– И я его поймала! – разозлилась я.

– Ну, не совсем ты, а ребята Зарецкого, – стал вредничать Олег. – Купи парням пивка, что ли. Кабы не они… И мужик не оборотень.

Олег собрал со стола папки и положил их в сейф.

– У Евгении Львовны и Петра Олеговича Варламовых родился в свое время не совсем здоровый ребенок. В роддоме посоветовали сдать мальчика на воспитание государству, но супруги забрали новорожденного. Показать сына они никому не могли, поэтому объявили всем знакомым, что тот умер в родильном доме, купили избу в Бурково и поселились там. Павлик, как они назвали ребенка, жил в изоляции, Евгения и Олег пытались его лечить, приобретали дорогие лекарства…

– Вот почему им так нужны были деньги и приходилось брать подработку, – сообразила я.

– Ну да, – кивнул Олег. – Потом им стало ясно, что ни таблетки, ни уколы сыну не помогут, медицина не способна вылечить его, а может лишь облегчить состояние. И они перестали покупать медикаменты, надеясь на чудо, ограничились простыми средствами, вот и отпала необходимость бегать на четыре работы. Жаль, но гипертрихоз не очень-то изучен.

– Что? – не поняла я.

– Гипертрихоз, чрезмерное оволосение. Помнишь, в советских школьных учебниках было две картинки, которые здорово забавляли всех детей: хвостатый мальчик и…

– Волосатый человек Евтихиев, – перебила я. – Впрочем, фамилию я могу перепутать.

– В особо сложных случаях несчастный весь покрывается волосами – лицо, руки, включая кисти и ладони, ступни ног. Растительность практически невозможно удалить, у больного очень быстро снова отрастают густые, похожие на шерсть волосы. Напасть лечат, в частности, гормонами. Несчастные люди, как правило, прячутся от всех, боятся показываться на глаза посторонним, и у них большие психологические проблемы. У Павла положение усугублялось еще болезнью крови, в ней почти не вырабатывались красные тельца. Несчастный страдает головокружениями, а от сильного волнения падает в обморок, иногда ему делается плохо у телевизора, если там демонстрируют нечто раздражающее больного.