Ему в самом деле полагалось присвоить титул мастера Золотые Руки. Все мною задуманное у него получилось прочно, ладно и даже чуточку лучше, чем я это себе представлял. Самое главное, что все изделие весило очень мало, не более двадцати килограммов. Что при отсутствии у нас легких сплавов являлось феноменальным результатом. А указанные парнем недоделки в самом деле оказались мелкими, на час работы.

Багдран за ночь глаз не сомкнул, доводя свое изделие до высшего уровня надежности, прочности и безотказности. И после завтрака даже обиделся, когда ему предложили лечь и выспаться:

– Ага! А вы без меня проведете испытание?! Фигушки! Понимаю, что Бармалей поедет на стену первым, но я – вторым! Это мое полное и безоговорочное право!

Пришлось согласиться, тем более что я заметил легкий кивок Найденова.

Правда, Цилхи попыталась что-то возразить, напирая на свою особую близость к телу Капитана:

– Братец, ты слишком устал, можешь уснуть сразу во время подъема. Так что второй придется подыматься мне, как человеку, наиболее подходящему для опытов с вуалью Гимбуро. Ибо Бармалей меня знает лучше, чем вас всех вместе взятых…

– Ну и меня – не меньше! – перебила ее Эуля язвительным тоном.

 – И уж если рассуждать о первенстве предпочтений…

– Все уже решено! – остановил я начинающиеся препирательства. – Вторым поднимается Багдран. На его сонном теле проверю защиту вуалью, а потом крикну, кто пойдет следующим. Отправляемся.

Подхватив части нашего разобранного пока устройства, запасы пищи и воды на два дня, мы тщательно заперли наше жилище и поспешили к канатной дороге.

Опасения мои оказались напрасны: тросы если и провисли, то несущественно. Так что вскоре поставленная «на рельсы» тележка была готова к своему первому подъему.

Пока я забирался в нее и, раскачиваясь, пробовал остойчивость, Багдран все метался вокруг меня, подсказывая и консультируя. И напоминая, как пользоваться экстренными тормозами.

Но когда я уже собрался начать подъем, парень подпрыгнул вверх чуть ли не на метр и хлопнул себя по лбу ладонью. И воскликнул при этом:

– Миллианцуни! – да так громко, что даже я испугался, вращая головой во все стороны и пытаясь сообразить, с какой стороны на нас движется беда.

Оказалось, что крик сей, если сравнивать его с земным аналогом, означает «Эврика!».

То есть наш молодой гений опять додумался до чего-то феноменального. И когда он разложил нам свою идею по полочкам, стало странно, почему мы сами до этого раньше не додумались. На эту тему весьма верно высказался Леонид:

– А все гениальное – просто! Но уже после того, как будет объявлено или использовано другими.

Наш Кулибин предложил задействовать третий трос, который сейчас свисал по обе стороны стены, как основной линь для создания противовеса.