И болезненна. Но накладывать на себя руки – или оставшуюся руку? – это уже чересчур. Тем более что я не сомневался: у Цилхи стальной характер и железная воля. А зная о временном характере своей инвалидности, она тем более не стала бы так себя вести без уважительных причин.

Значит, к чему ведутся подобные разговоры? Особенно в свете прозвучавших намеков на женитьбу? Да к тому, что вырванное из меня в момент искреннего сочувствия обещание она впоследствии может использовать мне же во вред. И я бы резко прекратил подобное безобразие, если бы не минимальный шанс возможного просчета. Все-таки один процент следовало оставить на непредсказуемость девичьей психологии и на общую ущербность женской логики. Вдруг да и порежет себе вены, когда никого рядом не будет?

«Или бог с ней?» – прозвучал в сознании подленький вопрос, заданный каким-то неопределенным темным сгустком чего-то чуждого и неприемлемого, раньше таившегося на самом донышке души.

Естественно, что к такому оголтелому цинизму остальная моя сущность не имела никакого отношения. Поэтому я тут же покорно вздохнул, обещая Найденову:

– Хорошо. Если вопрос будет упираться в мое обещание, то мне несложно и приврать. Но все остальные последствия данного мною под принуждением слова будешь расхлебывать сам.

Леня на это умудрился и кивнуть, и плечами одновременно пожать. Но следовало также поинтересоваться состоянием второго пострадавшего:

– Как Руд себя чувствует?

– С ним, как ни странно, никаких проблем. Переживает, конечно, что не может встать и что-то делать на бегу. С его врожденной подвижностью подобная беспомощность – уже трагедия. Зато морально держится отлично. То ли не придает особого значения травме по причине своего бесшабашного малолетства, то ли твердо верит, что ему вырастят новую ногу. А скорей всего, и то и другое вместе.

– Ну хоть с ним нет проблем…

Когда я появился в кухне-столовой, Цилхи делала вид, что спит. Сама же из-под почти прикрытых ресниц явно просматривала реакцию окружающих. Потому что освещения хватало, три масляных светильника давали достаточно света. Дыхание девушки стало прерывистым, и мочки ушей слишком порозовели, когда я приблизился и стал, не касаясь ее тела, делать осмотр культи.

При этом я сразу же и крохи энергии с нее да с Багдрана собрал, перенаправляя ее на окончательное заживление культи. Еще разок такое вливание сделать, и девушка сможет вставать и заниматься посильной работой одной рукой. Чем быстрей она окажется загружена делом, тем меньше у нее будет всяких глупых мыслей.