Группы прорыва продолжают продвигаться вперед, но вот колонна комдива Соколова натыкается на сильную артиллерийскую позицию, где у противника помимо обычных орудий стоят автоматические зенитные пушки. Немцы подпускают идущие с зажженными фарами машины на расстояние прямого выстрела и открывают огонь. Зенитные автоматы буквально сметают головные грузовики и бронемашины. Красноармейцы пытаются развернуться в боевой порядок, но быстро становится ясно, что установленные на высоте зенитки атакой в лоб не взять. Укрепленную позицию приходится обходить. В процессе обхода ударная группа дробится на две неравные части, каждая из которых продолжает прорываться самостоятельно, огибая очаги сопротивления и стараясь нащупать слабину в немецких позициях.

Темп наступления заметно падает, но все же позиции противника прорваны и под гусеницами советских танков уже гибнут тылы четвертой горно-егерской дивизии вермахта, прикрытые слабыми пехотными заслонами. Русской пехотой захвачены две батареи полевых гаубиц, тут же развернутых на юг и использованных для поддержки продолжающегося прорыва. Но время неумолимо уходит. Уже шесть часов утра, а противник все еще оказывает сопротивление, подтягивая к местам прорыва последние резервы, собранные из работников штабов и артиллерийских расчетов.

Близилось утро, и немцы начинали приходить в себя. Группа генерала Тонкогогова тоже разделилась надвое. Одна из ее частей попала в засаду у села Перегоновка и погибла в огневом мешке, а вторая вышла к селу Полонистое, где напоролась на вставших в оборону немецких зенитчиков, немедленно открывших по наступающим красноармейцам огонь из скорострельных двадцатимиллиметровых орудий.

Мне становилось все очевиднее, что прорыв выдыхается, но наша «колонна особого назначения» все еще продолжала беспрепятственное движение на юг. Далеко позади осталась захваченная сходу Владимировка. Всюду, где мы шли, виднелись следы ожесточенных боев — сгоревшая техника, тела погибших красноармейцев и гитлеровцев, огонь и дым пожаров. Как я понял, генерал Музыченко вел нас в район севернее Первомайска. То ли командарм мне все-таки не поверил, то ли надеялся, что восемнадцатая армия нанесет контрудар навстречу прорывающимся войскам.

Периодически мы натыкались на дезорганизованные группы немецкой пехоты, пытавшиеся обстрелять колонну. Красноармейцам из охранной роты приходилось спешиваться и расчищать нам путь.

К рассвету ударные группы вышли к реке Ятрань, преграждавшей им дальнейший путь на юг. К этому моменту наиболее удобные переправы и броды контролировались немцами, быстро осознавшими эффективность применения зенитных скорострелок против пехоты и техники идущих на прорыв армий.