— Ну-у… когда же это могло быть? Может, недели две назад? — Ее пальцы вновь нервно завертели кольцо.

— И это все? Больше никто не мог хотеть причинить Марит вред? Какие у нее, кстати, были отношения с бывшим мужем?

Керстин долго медлила с ответом. Бросив взгляд в прихожую и убедившись, что дверь в комнату Софи закрыта, она наконец сказала:

— Поначалу было тяжело, в общем-то, довольно долгое время. Но последний год прошел спокойнее.

— В каком смысле тяжело? — спросил Патрик, а Мартин продолжил записывать.

— Он не мог смириться с тем, что Марит его оставила. Они ведь жили вместе с самой юности, правда, по словам Марит, их отношения уже много лет как оставляли желать лучшего, если вообще когда-нибудь и были хорошими.

Честно говоря, ее немного удивила столь сильная реакция Улы, когда она сообщила, что хочет переехать. Но Ула… — она поколебалась. — Ула испытывает некую потребность в контроле за ситуацией. Все должно быть чинно и размеренно, а уход Марит нарушил установленный порядок. Пожалуй, больше всего его задело именно это, а не то, что он ее потерял.

— Он когда-либо применял против нее физическую силу?

— Нет, — с сомнением произнесла Керстин и вновь с беспокойством взглянула на дверь Софи.

 — Вообще-то смотря что считать применением силы. Думаю, бить он ее никогда не бил, но мне известно, что в некоторых случаях хватал за руки, отпихивал, ну и вроде того.

— А как им удалось договориться относительно Софи?

— Это как раз одна из тех вещей, по поводу которых они поначалу много ругались. Марит сразу переехала ко мне, и хотя прямо о наших отношениях не говорилось, он, вероятно, догадывался. Он был категорически против того, чтобы Софи здесь жила, пытался всячески препятствовать — приезжал и забирал ее намного раньше условленного времени и так далее.

— Но потом все устроилось? — спросил Мартин.

— Да, слава богу, в этом вопросе Марит стояла на своем, и он под конец понял, что сопротивляться бесполезно. Она стала угрожать, что заявит во все возможные инстанции, и Ула уступил. Однако его никогда особо не радовало то, что Софи приходит сюда.

— А Марит кому-нибудь рассказывала о том, какие у вас были отношения?

— Нет. — Керстин решительно замотала головой. — Тут она проявляла страшное упрямство.

Считала, что это никого, кроме нас, не касается. Не хотела говорить даже Софи. — Керстин улыбнулась и снова покачала головой, правда, значительно медленнее. — Хотя Софи оказалась сообразительнее, чем думала Марит. Она сегодня рассказала, что ни на секунду не попалась на наши уловки и попытки все скрыть. Господи, мы перетаскивали пожитки и пытались потихоньку целоваться на кухне, как последние школьницы. — Она засмеялась, и Патрик поразился тому, насколько улыбка смягчала ее лицо.

Потом она вновь посерьезнела.