Она вновь прокручивала про себя сцену перед клубом, ненависть, которую испытывала к Барби, то, как она оскорбилась, услышав сказанное о ней Барби, как желала причинить ей вред. Она чувствовала истинное удовлетворение, когда вспарывала той кожу лезвием. Добрый человек так бы не поступил. Но этого она не сказала, а просто посмотрела в окно на проезжавшие мимо машины. Операторы уже собрались и уехали домой. Ей предстояло сделать то же самое — отправиться домой. В огромную пустую квартиру. К запискам на кухонном столе, чтобы она не ждала и ложилась спать. К брошюрам о разных видах образования, демонстративно разложенным на столе в гостиной.

К тишине.

— А что теперь станешь делать ты? — спросил Уффе Ларса несколько пренебрежительным тоном. — Раз мы уедем и тебе будет некого ублажать?

— Уж я-то себе занятие найду, — ответил Ларс и выпил глоток сладкого чая. — Продолжу писать книгу, возможно, открою практику. А ты сам, Уффе? Ты ведь не сказал, чем займешься.

Тот с наигранным безразличием пожал плечами.

— А, ничем особенным. Немного послоняюсь по барам. Наверное, до обалдения наслушаюсь тошнотворной песенки «I Want to Be Your Little Bunny».

 — Он сверкнул глазами на Тину. — Дальше… Эх, не знаю. Что-нибудь образуется. — На мгновение за маской напускной крутизны мелькнула неуверенность, но быстро исчезла, и он привычно захохотал. — Гляньте-ка, что я умею! — Он взял кофейную ложку и подвесил ее на нос. Какого черта ему тратить время на беспокойство о будущем? Парни, умеющие держать ложку на носу, всегда выплывают.

Когда они, покончив с кофе, двинулись к автобусу, ожидавшему их, чтобы увезти из Танума, Йонна на мгновение остановилась. На долю секунды ей показалось, что она видит среди прочих Барби.

С ее длинными светлыми волосами и накладными ногтями, не позволявшими почти ничего делать. Смеющейся, с присущим ей мягким и милым взглядом, который все они считали проявлением слабости. Йонна поняла, что ошибалась. Не только Мехмет — Барби тоже была доброй. Она впервые стала задумываться над той пятницей, когда все получилось так неправильно. Над тем, кто же на самом деле что говорил. Кто распространил то, что она теперь считала ложью. Кто управлял ими, как марионетками. У нее в подсознании что-то зашевелилось, но, прежде чем она успела додумать мысль до конца, автобус увез их из Танумсхеде. Не отрываясь, Йонна смотрела в окно. Сиденье рядом с ней зияло пустотой.

Часам к десяти Патрик начал сожалеть о том, что за завтраком не заставил себя съесть побольше. В животе урчало, и он отправился на кухню в поисках чего-нибудь съедобного. Ему повезло — в мешочке на столе лежала одинокая булочка с корицей, и он жадно запихнул ее в рот. Не самый лучший перекус, но выбирать не приходилось.