– А оно что… уголовно наказуемо это… лживое свидетельство?

К своему удивлению, я услышала усмешку в его голосе.

– Если поедешь со мной в Америку – еще как. Бумага ведь была с печатью? Была там печать?

Я снова выглянула из люка вниз.

– Кажется была – наклеенная такая, желтенькая, похожая на звезду.

– Я так и думал. Это все равно, что свидетельствовать под клятвой. Ложь под клятвой – очень даже наказуема. Если всплывет правда.

– И что же мне делать? – я растеряно убрала упавшие на лицо волосы.

Подняв на меня лицо, он широко улыбался.

– Так ты решила все-таки ехать со мной? Потому что, если захочешь остаться, никто тебя ради такой ерунды экстрадировать в Америку не будет.

– Ты что, совсем не злишься на меня? Она ведь тебя разорит. Лесли…

– Не твоего ума дело… – он вдруг вздохнул и потер рукой пониже затылка. – Слушай, прыгай вниз, а? У меня уже шея болит.

И тут до меня дошло. Он не злится на меня! Совсем! И уж тем более не бросает. И со всем разберется сам! Найдет выход из положения и накажет эту дрянь, его бывшую – как наказал Валерию.

Сердце радостно забилось-заметалось в груди – скорей, скорей к нему!

– Отойди! – задыхаясь от нетерпения, скомандовала я, перекидывая ноги через край.

И вдруг остановилась.

– Я… не хочу прыгать.

– Почему еще? – он удивленно померял глазами расстояние от пола до потолка. – Тут и семи футов нет.

– Я… Можешь… как-нибудь прислонить эту штуку обратно? Я спущусь.

Нахмурившись, он осмотрел лестницу.

– Да нет, она надвое сломалась. В чем дело, Вера? Ты же умеешь прыгать…

Меня даже затрясло слегка от волнения. Беременность, причем двойней, вкупе с тяжелой финансовой потерей. А вдруг это станет для него последней каплей? А вдруг…

– Вера? Что происходит?..

Я увидела, как он непроизвольно обнял себя руками за плечи – настолько явственно передавалось ему мое волнение.

– Я… Ты… Понимаешь, Пол… В общем, залетели мы.

В себя Пол приходил долго. Минимум час.

Чуть не напился, успев опрокинуть в себя три рюмки водки. Хорошо, вовремя взял себя в руки – и так от счастья будто пыльным мешком огретый был.

На самом деле, ему не в первый раз сообщали подобную новость – Лесли уже залетала от него, года четыре тому назад.

Вернее, сообщили ему об этом уже после того, как случилось непоправимое. С такой невозмутимой обыденностью сообщили, будто ставили в известность о внеплановой поездке в автосервис.

«Дорогой, я вчера сделала аборт, поэтому секса пару дней у нас не будет. Если ты не возражаешь», – сообщила Лесли ему за ужином, между глотком вина и тарталеткой с паштетом.

Он до сих пор помнил ощущение липкой гадливости, подкатившее вдруг к горлу. Скандала устраивать не стал – молча взял жену за руку и так же молча выволок ее, сопротивляющуюся и возмущающуюся, на улицу.