Мне только что донесли, корабль принца Генриха видели в окрестных водах. Могут быть большие проблемы, если не поторопимся.

Я протёрла глаза – и не поверила им.

Солнце слепило вовсю, отражаясь в бескрайних просторах ярко-голубого моря.

Пока мы собирались и поспешно поднимались на борт, а граф Винтерстоун давал советы и подгонял, я отметила, что Рональд при Сесиль избегает называть меня по имени. Оценила деликатность, с которой он отвел от меня гнев ревнивой сестры. Потому что та, без сомнения, была бы в бешенстве – да и напридумывала бы себе непонятно чего.

Но очень скоро все посторонние мысли улетучились из моей головы – потому что я впервые вступила на корабль.

Я стояла на палубе и восхищённо любовалась морским простором, бесконечным небом в барашках облаков. Берег медленно терялся из виду. Появилось ощущение свободы, как будто кто-то сорвал путы с моих крыльев. Но сможет ли летать птица, которая всю жизнь прожила в неволе? Мне кажется, я летать никогда не умела. Я не знаю, как это. Я не смогу расправить крылья.

Но по крайней мере, я увидела небо.

- Держим путь прямиком на Фрагонару, - пояснил Рональд.

С самого отплытия он не уходил с палубы, и в его руках была постоянно подзорная труба.

Значит, пункт назначения - столица Королевства Ледяных Островов. Скоро мы её увидим. И короля.

Меня всё больше охватывало волнение.

Хорошо хотя бы, морская болезнь меня не затронула. В отличие от Сесиль, которая все первые сутки ходила зелёная. На вторые же сутки оклемалась, прихорошилась, и снова принялась отираться вокруг графа. Помню, как она в первый раз выбралась на палубу. Увидела меня, и в прекрасном взгляде вспыхнуло раздражение.

- Шла бы ты отсюда и не путалась под ногами.

От одного взгляда на твоё ужасное воронье платье становится тошно.

Ушла в свою маленькую каюту, которую к счастью, меня не заставили делить на двоих с сестрой. Долго сидела на краешке койки, опустив плечи, и решила, что пожалуй, сестра права. Моё платье и правда мрачновато – а ведь мне вскоре надо будет предстать перед высшим светом!

И перед королём, - добавляет смущающий внутренний голос.

Нервно заправляю прядь пушистых светлых волос за ухо. Окидываю себя придирчивым взглядом. Пугало, как есть! Да уж, права Сесиль, к сожалению.

А потом наступает озарение. Кое-что я могу всё же с этим сделать!

Роюсь торопливо в своём походном мешке и выуживаю с самого донышка мотки ниток, истёртые моими пальцами тонкие палочки коклюшек. Это всегда меня успокаивало – плетение кружев. Ещё день, через круглое окошко падает достаточно света, мои мысли уплывают, а пальцы быстро и чётко делают свою работу. И я начинаю чуть меньше бояться неизвестного будущего.

Когда-то в древности эти узоры считались магическими. А еще говорящими.