Я задумалась, замерев со щёткой в руке.

- Так плохо, что спустя полгода я ещё не понесла?

Она вздохнула, забрала у меня щётку и принялась деловито причёсывать.

- Не слушайте меня, старую дуру. Выбросьте из головы. Это не всегда бывает сразу.

Но прошло ещё три месяца, и снова ничего.

Муж ни единым словом не напоминал мне об этом, никогда даже не затрагивал эту тему, и по-прежнему был воплощением нежности, чуткости, предупредительности.

Но все чаще, когда он думал, что я не вижу и уже сплю, я следила сквозь ресницы за тем, как он задумчиво смотрит в потолок.

А потом наступал день, и он снова не давал мне даже тени сомнений, даже мысли подумать о том, что что-то может быть не так в нашем браке.

Но кое-что, со всё большей очевидностью, было более чем не так.

Мэтр Аурелиус тщательно осмотрел меня и ощупал, хмурясь, а потом усадил напротив, налил чаю и стал подробнейшим образом выпытывать в мельчайших подробностях всю историю моей жизни.

И вот где-то на моменте, где я описывала свои мытарства в Обители Небесной Девы, я увидела, как его лицо вытягивается.

- Сколько, вы говорите, провели в той «Яме» босиком и в одной сорочке? – строго спросил он. – И с какого именно момента начались эти боли во время менструаций?

И вот тут мне стало по-настоящему страшно.

Проклятая Всеблагая.

Это из-за её злобы и зависти я провела в каменном мешке Ямы столько времени, замерзая насмерть, что теперь мои старые недолеченные воспаления в женских органах не давали мне выполнить до конца мой супружеский долг перед мужем и королём.

Аурелиус устроил мне головомойку, что не пришла с проблемой раньше, выписал какие-то вонючие лекарства и «не нервничать».

Но по его хмурому лицу я понимала, что спустя столько времени начинать лечение – не очень удачная затея.

Прошёл целый год с момента свадьбы, и мои переживания обратились в панику.

В конце концов, я решилась начистоту поговорить с мужем и пришла к нему в рабочий кабинет незадолго до полудня. Где он, неожиданно, был совсем один. И сидел за рабочим столом с таким задумчиво-хмурым видом, что мне стало не по себе.

Хьюго даже меня не дослушал.

Крепко обнял и приказал выбросить из головы глупые мысли.

- У нас всё получится, родная! Тогда, когда положено. Значит, пока просто не время.

Отстранил меня, растерянную, на вытянутых руках, как заплаканного ребёнка, и всмотрелся в моё лицо.

- А сейчас простишь меня? У меня сегодня внеочередное заседание Совета министров. Оставь меня, пожалуйста, одного. Мне нужно настроиться.

Я переспросила испуганно:

– Что-то случилось? Что-то серьезное?

Пронзило острое чувство, что что-то не так. Он скрывает от меня какие-то проблемы. Что еще могло произойти?

- Я люблю тебя, Николь. Это всё, о чём тебе надо знать.

Поцеловал меня в лоб и отослал.