Но все гости слишком хорошо воспитаны, и в лицо говорят только комплименты. Я не верю ни одному из них.

Мне на голову уже водрузили корону – это фамильная драгоценность, которую носила ещё его покойная мать. Узкий обруч с короткими зубцами белого золота, украшенный бриллиантами и рубинами. Специально под меня подгоняли лучшие столичные кузнецы и ювелиры. Неожиданно тяжёлый, и очень давит на виски. Теперь понимаю Хьюго, почему он никогда не носит свою. Правда, сегодня надел.

И наконец, поток гостей, который казался неиссякаемым, вдруг как-то неожиданно заканчивается.

Сонные слуги, падающие с ног, уже суетятся вяло, расставляют стулья, убирают остатки трапезы.

Мой муж бросает на меня такой взгляд, что подкашиваются ноги.

- Наконец-то всё. Я уж думал, лорд Болерон никогда не угомонится! Он бы такой дар красноречия на заседаниях парламента демонстрировал. Только и умеет, что швыряться в оппонентов чернильницами. Устала?

- Немного! – признаюсь я и отвожу взгляд, не в силах выдержать того огня, которым меня ласкает Хьюго в ответном взгляде. Это пламя уже обжигает каждый участок моей кожи, которого касается.

Меня начинает слегка подташнивать от волнения.

- Тогда, пожалуй, пора отдохнуть. И вы отдыхайте, друзья мои! – обращается к слугам. – На сегодня достаточно. Всё доделаете завтра. На половине прислуги вас ждёт бочонок вина и трапеза с королевской кухни.

Просиявшие лакеи в ливреях славят милостивого короля, наперебой выпаливают очередные пожелания нам счастья – и быстренько покидают зал брачного торжества.

Отворачиваюсь от мужа, делаю вид, что поправляю ближайший стул, который стоит криво…

Ойкаю, когда меня без лишних слов хватают в охапку и поднимают на руки.

А потом так же молча несут прочь.

Я прячу пылающее лицо у мужа на груди.

Сердце бьётся так, что мне кажется – я его слышу. А Хьюго своим молчанием никак не помогает справиться с тревогой. Я чувствую расходящиеся от него волны ментальной магии. Тугой воздух нагревается и плывёт вокруг нас, я промокаю насквозь в своём тяжёлом, плотно затянутом платье. Портниха вняла моей просьбе и сделала кружевной воротник-стойку с рядом жемчужных пуговиц по всему лифу. Длинная фата и огромный шлейф платья, кажется, совершенно не мешают моему мужу.

Он просто перекидывает их через плечо и продолжает молча тащить всю эту невероятную тяжесть – меня плюс платье – без малейших следов усталости.

Я впервые переступаю порог знакомой спальни с того времени, как ухаживала здесь за Хьюго.

В этот раз огромная кровать с шёлковыми простынями расстелена. И усыпана лепестками пурпурных роз.

Всё так же мерцают свечи. Но на столике вместо лекарств – фрукты и шампанское.

По-моему, я сейчас упаду в обморок. Рановато меня Хьюго на пол спустил, чтобы запереть за нами дверь.