Казалось, все окрасилось этим золотым лучом и обрело невиданный ранее оттенок.

Что произошло на пляже, когда я почувствовала, что взрываюсь и превращаюсь в звездный дождь?

Я провела день, сидя над учебниками в своей комнате. Изо всех сил пыталась сосредоточиться на прочитанном, но мысли все время крутились вокруг другого.

Меня затягивало в болото мучительных мыслей, но я сопротивлялась. Однако чем активнее я отмахивалась от вопросов, тем больше я над ними раздумывала. И чем больше я раздумывала, тем сильнее убеждалась, что невозможно не задавать себе вопросы…

Я часто заморгала.

Эти слова предстали перед моими глазами. Альбом лежал на столе, там, где я его оставила в последний раз. Я о нем почти забыла…

Я протянула руку и подвинула его поближе. Посмотрела на свои маленькие, покрытые грязью коленки и подумала, что, наверное, в тот день упала. И все же моя улыбка и сияющие глаза выражали восторженную радость.

Я снова посмотрела на фразу под фотографией, но она не вызвала во мне никакого отклика. Какой смысл писать это под нашей старой фотографией?

Я нахмурилась, и в голове вдруг промелькнула догадка.

Ногтем я подцепила уголок полароида и, отрывая от клейкой поверхности, приподняла нижнюю часть и застыла, когда увидела, что под ней: в центре белого листа три вогнутых лепестка образовывали бутон. Я знала, что это такое.

Я встала, карандаш скатился со стола, мысли путались. Я пристально смотрела на рисунок цветка, ум лихорадочно работал. Я сразу же проверила другую фотографию, ту, что с мамой, затем просмотрела свои рисунки и открытки, ища символ, послание – что угодно, но ничего не нашла. Цветок был только на нашей с папой фотографии.

Непонятно…

Зазвонил мобильный. Я долго выуживала его из-под груды учебников, потом ответила, чувствуя, как гудит голова. Я не могла отвести взгляд от папиного лица.

– Привет, у тебя все в порядке? – прозвучал голос Джона, мягкий и знакомый. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – рассеянно ответила я, заверив его, что температуры нет.

Кажется, он был рад это услышать. Джон спросил, как прошел день, и посоветовал немного отдохнуть, чтобы избежать рецидивов.

– Джон, – прервала я его.

Я помедлила, прежде чем спросить:

– Фраза «Не все космические корабли поднимаются в небо» тебе о чем-нибудь говорит?

– Хммм… Нет, не думаю.

– Ты когда-нибудь слышал, чтобы папа произносил эту фразу?

– Нет, никогда, – задумчиво пробормотал он, а я приложила запястье ко лбу и закрыла глаза. – А почему ты спрашиваешь?

– Да так просто, из любопытства. Слушай, я могу попользоваться твоим компьютером?

– Конечно. Он в кабинете. Пароль: два, один, ноль, шесть.

– Два, один, ноль, шесть?

– Двадцать первое июня, день рождения Мейсона, – пояснил Джон.