– Они сказали, что первое время у тебя может быть головокружение, – бормочет он; его голос мягкий. Он смотрит на меня и добавляет: – Тошнота или панические атаки…

– Я в порядке, – перебила я.

Я упорно бодрилась, чтобы казаться сильной, но на самом деле я как пришибленная и испуганная.

Я бродила по миру, которого не знала, погруженная во тьму, забравшую у меня свет. Я постоянно боролась с болью, которая уничтожала мою душу, а теперь еще воспылала чувствами к парню, который меня на дух не переносит и постоянно прогоняет с глаз долой.

Я не выдержу новых ударов.

Нет!

Я отвернулась и вышла из машины, намереваясь уйти от Мейсона побыстрее, но не сделала ни шагу. От внезапной боли в ноге я даже схватилась за дверцу. Только сейчас я заметила покраснение и припухлость на лодыжке там, где лиш вре́зался в кожу.

И как я раньше не заметила?

– Что с тобой? – спросил удивленный Мейсон.

Мой ответ прозвучал слишком сухо, но я не хотела признаваться, что в затруднительном положении.

Только что мысленно я провозгласила эмоциональную независимость от Мейсона – и уже нуждалась в его помощи?

Я приехала из края суровых зим и знала не только, как выжить в одиночку в лесу, но и как о себе позаботиться.

А потому закинула рюкзак на плечо и с гордым видом пошла к дому. С каждым шагом боль жгла сильнее, и, как бы я ни старалась, не хромать не получалось.

Наверное, я выглядела очень жалко, потому что Мейсон снова позвал:

Но я не отреагировала – добралась-таки до входной двери и вошла в дом.

Его уверенные шаги отдавались эхом позади меня, пока я ковыляла к лестнице. Я сглотнула и подняла глаза, критически оценивая бесконечную последовательность ступенек.

Лестница, оказывается, такая длинная…

Оклик Мейсона послужил сигналом для старта, и я сделала первый шаг. От боли в лодыжке я прикусила язык. Я упала бы, если бы Мейсон не подхватил меня за руку выше локтя.

– Можно узнать, что ты делаешь? – резко спросил он.

Я взглянула на Мейсона, и он сильнее сжал руку, как будто хотел притянуть меня к себе.

– Иду в свою комнату.

От футболки Мейсона пахло морской солью, а еще я чувствовала слабый запах его парфюма и силу, исходящую от его широкой груди.

– Идешь в комнату? Ты еле на ногах стоишь, – резко возразил он, как будто упрекал меня в этом. – Что у тебя болит?

Я отвернулась, потому что его близость, его голос наполнили меня чувствами, которые я изо всех сил старалась в себе подавить.

– Лодыжка. – Пришлось переступить через гордость. – Лиш несколько раз сильно потянул меня за ногу.

Мейсон молчал. Я только что призналась в своей слабости – и сразу упала духом.