Я шла за Мейсоном на второй этаж и смотрела на его широкую спину и его уверенные движения. Он остановился у открытой двери и пропустил меня вперед.

Большая и светлая комната была выкрашена в нежно-голубой цвет. Ковровое покрытие сливочного цвета давало ощущение легкости, будто ступаешь по хлопковому облаку. Окна выходили на задний двор и сад, где сейчас маневрировал автомобиль Джона. Простая комната, никаких зеркал в тяжелых рамах с лампами по бокам или других излишеств, и в то же время она сильно отличалась от моей канадской комнаты.

Шум падения какого-то предмета вывел меня из задумчивости. Я обернулась, отпустив ручку чемодана, который упал мне на кроссовки.

По полу катились баночки с красками, из опрокинутой коробки, лежавшей у ног Мейсона, высунулись кисточки. Я подняла на него взгляд. Он стоял, разведя руки, и смотрел на меня равнодушным взглядом.

Потом я услышала эхо его шагов в коридоре.

Немного позже зашел Джон – проверить, все ли у меня в порядке. Спросил, нравится ли мне комната и не хочу ли я что-нибудь переставить. Побыл немного со мной, посмотрел, как я медленно разбираю вещи. Потом ушел, чтобы дать мне время освоиться.

Пока я раскладывала вещи, поняла, что самые летние из них – потертые джинсы и старые папины футболки. Я вынула свой полароид, несколько книг, с которыми не захотела расставаться, и игрушечного лося. Развернула вымпел с канадским флагом и подумала, не повесить ли его над кроватью, как дома, но потом решила, что во вбивании гвоздей есть что-то окончательное и определенное, поэтому отбросила эту идею.

Когда я закончила, солнце уже садилось. Захотелось принять душ. Здесь было ужасно жарко, а я не привыкла к такому пеклу. Я взяла все необходимое и вышла в коридор.

Мне потребовалось время, чтобы найти ванную. Найдя ее наконец, я проскользнула внутрь и собралась запереться, но замка под ручкой не оказалось. Тогда я повесила чистую футболку на дверную ручку снаружи и вошла в душевую кабинку.

Вода смыла с меня пот, усталость, запахи самолета и долгой дороги. Закончив, я завернулась в махровое полотенце и переоделась в чистое.

По коридору витал вкусный запах жареной рыбы.

На кухне я нашла Джона, возившегося с шипящими сковородками.

– А, спустилась! – сказал он, увидев меня на пороге. – Я уже собирался идти тебя звать. Ужин почти готов.

Теперь Джон обжаривал овощи со специями.

– Надеюсь, ты проголодалась. Я приготовил твое любимое блюдо.

Запах был такой знакомый, что он вызвал во мне противоречивые чувства. Я привалилась к двери и осмотрела стол, накрытый на троих.

Джон вынул из холодильника воду, а когда закрыл дверцу, вдруг замер.

Через кухню к входной двери шел Мейсон в спортивной футболке и тренировочных серых брюках с сумкой на плече.