Было жаль в очередной раз отвечать «нет» на предложение Джона, но от одной мысли провести вечер в обществе его сына и подобных ему парней у меня сосало под ложечкой.

Мейсон рассказал отцу о поединке, который состоится в конце месяца, и разговор на этом закончился.

После ужина я вызвалась вынести мусор. И пока катила по дорожке бак, вспомнила огорченный взгляд Джона и вздохнула.

Со стесненным сердцем я подняла лицо к небу и потерялась в нежной голубизне. И опять не могла не подумать о доме. По вечерам наш лес превращался в лабиринт света и ледяных слез. Снег мерцал, как покрывало, усыпанное алмазами. И в определенный момент, около полуночи, небо становилось невероятно синим. Озеро отражало его, как идеально гладкое зеркало, казалось, земля усеяна звездами – инопланетный пейзаж. Если ни разу не видел, трудно такое представить…

Кто-то пихнул меня в бок. Не грубо, но от неожиданности я уронила бак, из которого вывалился мешок с мусором. Не надо и смотреть, чтобы понять, кто этот нахал. И не было необходимости вслушиваться в его слова. Одно его присутствие автоматически портило настроение.

– Слушай, в чем твоя проблема, а? – рявкнула я, поднимая глаза на этого высокомерного типа, стоявшего рядом со мной.

Так бы и напялить ему на голову этот мешок с мусором… Его зрачки буравили во мне дырку.

– Если думаешь, что это я захотела приехать сюда, то у тебя не все в порядке с головой. Если б я могла вернуться назад, будь уверен, меня бы здесь не было.

– Тогда я тебя обрадую: ты скоро вернешься назад, – ответил Мейсон, стоя все так же неподвижно. – На твоем месте я не разбирал бы чемоданы.

Его наглость действовала мне на нервы. Может, он надеялся меня запугать? Но я привыкла иметь дело со зверями и поопаснее.

Мои слова произвели нужный эффект: его веки сузились, черты красивого лица еле заметно исказились, цвет зрачков словно стал гуще, в них будто бы промелькнуло подтверждение какой-то давней мысли.

Я смотрела на него исподлобья, не понимая, что он хочет этим сказать.

У тротуара остановилась машина. Стекло опустилось, и в окошке показалось личико улыбающейся девушки.

– Чао! – крикнула она Мейсону.

На голове у нее была яркая бандана, губы блестели от помады, как леденцы.

– Эй, Крейн! – прокричал парень, сидевший за рулем. – Давай запрыгивай быстрее!

Мейсон повернулся к ним, сощурив глаза, словно прорезая взглядом вечерний воздух. Враждебность на его лице плохо сочеталась с улыбкой, тронувшей уголки губ.

– Ну чего ты? Едешь или как? – снова крикнул парень, которого, я была почти уверена, и звали Спенсером.

Заметив меня, парень подмигнул.

– Никто, – ответил Мейсон, – клининг-сервис.

Он забрался на заднее сиденье, подвинув пакеты и свертки.