Он смотрел на меня, задыхаясь, и я поняла, что тоже задыхаюсь.

Я повернулась к нему спиной и быстро поднялась по трем деревянным ступеням крыльца. Открыла дверь и почувствовала, как его присутствие наполнило дом, когда он вошел вслед за мной.

– Одеяла в комоде. Сегодня ты можешь переночевать здесь.

Я оставила ружье возле вешалки и сняла куртку.

– Если ты голодный, то в кухонном шкафу найдешь печенье, хлеб и арахисовое масло. В холодильнике тоже что-то есть. Бери, что хочешь.

Я ушла в папину комнату и заперлась там. В груди бушевала буря, которая не давала мне покоя. Я прижалась к деревянной двери, прерывисто дыша. Моя броня трещала по швам. Я не могла ему противостоять.

Он снова пробирался в меня, найдя место, где у меня образовалась трещина. В тишине мне показалось, что я услышала приближающиеся шаги. Они остановились по ту сторону двери, и что-то мягко скользнуло по ее деревянной поверхности.

Достаточно только открыть. Достаточно только впустить его снова. И тогда он забрал бы мое сердце, не спрашивая разрешения, и тогда я смогла бы прекратить эту борьбу. Достаточно покинуть эту комнату. Но тогда… у меня уже не было бы сил оглядываться назад.

Мне всегда нравилось здесь отдыхать. В папиной комнате я чувствовала себя в безопасности. Я любила спать в мягком свитере и шерстяных гольфах, укутавшись в пуховое одеяло. Такое прекрасное, знакомое ощущение.

Однако на следующее утро я проснулась с колотящимся сердцем и смятением в душе.

Дверь комнаты все время звала меня. Она преследовала меня даже во сне, открывая передо мной пороги, через которые я не могла переступить из трусости.

Я села на край кровати и провела рукой по волосам. Подтянула кремовые гольфы, которые за ночь съехали на щиколотки, и вздохнула, прежде чем выйти из комнаты.

Я прошла по небольшому коридору, отделявшему спальни от гостиной, и остановилась на пороге.

Гостиную заливал яркий свет. Он казался почти молочным и врывался в окна вместе с ослепительным пейзажем: снаружи, застилая все вокруг, бесшумно падали крупные снежинки.

Мейсон стоял, облокотившись на кухонный остров, и смотрел на улицу. На нем был папин свитер. Я совсем забыла о разбитом окне возле камина. Наверное, свитер лежал в комоде вместе с одеялами.

Я любовалась Мейсоном и чувствовала, как в моей груди распускается горячий цветок, щекоча меня своими маленькими корешками.

Синий цвет красиво смотрелся на его загорелой коже, создавал гармоничный и интригующий контраст. Мне всегда нравился этот свитер, и видеть его на Мейсоне было особенно приятно.

В этот момент он повернулся. Его взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, по светлому свитеру, закрывающему бедра, и, наконец, по мягким гольфам.