Я деликатно промолчал, а сам подумал: чем же тогда этот Шерлок отличался от меня, кроме того, что он наверняка двуногий?

Одетта, казалось, прочла мои мысли:

– Уинстон, хоть ты и помог вместе со всеми вычислить и арестовать похитителя Эмилии, но Шерлок Холмс все равно принадлежит к другой лиге. Он мастер замечать все детали и делать точные умозаключения. Многие даже считают, что именно он основал современные методы расследования и судебно-психологической экспертизы.

Мяв! Теперь я рассердился всерьез. Как это понимать: «хоть ты и помог вместе со всеми…»? Это я помог, и точка! И не вместе со всеми! К тому же я тоже мастер замечать детали и делать экспер… э-э… экс… ах, да плевать! Одним словом – мастер!

– Неужели? Но если он такой знаменитый, тогда почему я никогда о нем не слышал? – возразил я, и мой голос прозвучал более резко, чем я хотел.

– Наверное, ты просто не имеешь представления о выдающихся детективах, – вмешался Чупс. Как и следовало ожидать, с абсолютно неквалифицированным замечанием.

– Чепуха! – огрызнулся я. – Конечно имею. И я авторитетно заявляю: самым знаменитым детективом был и остается Джеймс Бонд.

– Ну уж не-ет, – возразил Спайк. – Бонд не детектив – он агент. Это совершенно другое.

Все, с меня хватит! У меня лопнуло терпение:

– Слушайте, я думал, что вы обрадуетесь, когда я расскажу вам про план Тома. Ведь это для нас, четырех мяушкетеров, новая возможность проявить себя и пережить увлекательное приключение. Но раз вам больше нравится спорить о всяких пустяках – что ж, дело ваше. Тогда я один буду помогать ребятам.

Вот так! Круто я им врезал! Я повернулся и ушел с заднего двора, даже не оглянувшись.

В нашей квартире я сразу же наткнулся на Вернера – мой профессор почему-то стоял в коридоре и поворачивался то в одну, то в другую сторону.

Вот он провел ладонью по волосам и стал приглаживать сначала одну непослушную прядь, потом еще одну. Я даже подумал, что он разучивает какой-то танец. Только спустя некоторое время я сообразил, что Вернер просто смотрелся в зеркало гардероба. Интересно, он что, хотел узнать, как выглядит? Если бы я мог говорить, я бы сказал ему, что он выглядел как ряженый и был сам на себя не похож.

Обычно Вернер всегда носил брюки, а тут… да-да, он влез в джинсы! Даже не влез, а втиснулся.

Потому что они были ему, по-моему, чуть тесноваты. Конечно, когда речь идет об одежде людей, я не эксперт, но все-таки считаю, что одежда должна быть такой, чтобы в ней можно было свободно дышать, иначе ее нельзя назвать удобной. А тут казалось, что если Вернер сделает нормальный вдох, то на джинсах отлетит верхняя пуговица.

Я уселся рядом с ним и какое-то время наблюдал этот спектакль. Крутясь перед зеркалом, Вернер что-то бормотал себе под нос, и я не сразу разобрал что.