Макса накачали наркотой так, что он еще нескоро придет в себя. Твоя идиотка-подружка вчера всю ночь орала, что Макс ей заплатит за унижение.

— Откуда у нее наркотики? Ты вообще, чего несешь?

— Я сказал: рот закрой. Ты же журналистом хочешь стать, вот и задай правильные вопросы. Откуда у твоей Маши столько денег? Пекарня — не самый рентабельный бизнес, особенно в городке, где есть свой хлебокомбинат. Погугли хотя бы, раз сама не соображаешь.

И этот человек мне говорит о честном бизнесе?! Я хотела возмутиться, но не успела.

— Никит, пробили адрес этой Епифанцевой, пойдем побеседуем с девушкой. — Я даже не заметила, как к нам подошли Темные Джинсы. Леднев кивнул, не глядя, отвернулся и, не попрощавшись со мной, пошел к джипам.

Я не помню, как влетела в свою квартиру. Дома! Я никогда не была так рада обшарпанным обоям и скрипучему полу. Home, sweet home. Дом, милый дом. Когда-то, лет тридцать назад это здание было общежитием, рядом стоял завод, и здесь жили рабочие. Потом завод закрылся, на его месте сейчас большой деловой центр. Новый владелец хотел снести общагу, но ему почему-то не разрешили. Так он сделал ремонт и перепланировку внутри и стал продавать квартиры. Мне это соседка моя рассказала, бойкая старушка когда-то работала на заводе. Стены тут как были «бумажные», так и остались: все соседи всегда в курсе, кого с работы выгнали, кто залетел, кому сколько платят, ну и ругались все постоянно. Психушка, одним словом, зато дешево и с учебой рядом.

На удивление тихо. Обычно до двух ночи у нас можно услышать пьяную ругань. Чаще всего отличались соседи слева — семейная пара с двумя сыновьями-подростками.

Упала на диван — хотелось заснуть сразу, даже не раздеваясь. Вот это день! Больше никаких шатаний по ночам одной. Буду спать у Машки, когда она снова напьется из-за этого козла.

Черт-черт-черт. К ней же Леднев направился. Рука потянулась к трубке. И тут же опустилась. Вот блин! Она же телефон при мне отключила, терпеть не могла, когда ее будили звонками. А на первую пару она идти утром не собиралась, кажется, Епифанцева вообще не собиралась завтра в универ. Бежать к ней сейчас бесполезно — его ледяное величество уже там вместе с тем коренастым мужиком. Спать резко расхотелось.

Так, Варя, выдохни. Вдох и длинный выдо-о-о-х. И еще вдох и выдо-о-о-х.

Предупредить ее ты уже не сможешь, даже если они будут к ней ломиться в квартиру, она не откроет. Ледневу — точно. Машка его боится, хоть и не говорит. Но я видела, как она на него смотрела, когда случайно в коридорах и в буфете сталкивались. Испуганный, если не сказать затравленный взгляд. Он был первым, на кого Машка нацелилась, в сентябре только о нем и говорила. Мне казалось, что только ради Леднева она и выбрала наш универ. Впрочем, не она одна.