Кажется, даже ёлочка напряглась от моих мыслей и от приглушённого мата с другой стороны ряда. Именно в этот момент её с силой вырвали у меня из рук.

Конечно, я не заметила островок льда притаившийся под ёлкой. Конечно, именно на него я наступила. Поехала очень роскошно. Так, что любая балерина позавидовала бы моему фуэте.

Конечно, я упала. Фуэте не могло пройти без последствий. Ногой я задела ёлку, которая упала прямо на меня. Мне с ростом в сто пятьдесят семь совсем никак нельзя быть накрытой пихтой два двадцать. Это практически смертельно опасно. Но получилось как всегда.

Поначалу я просто ничего не понимаю. Почему попе мокро, холодно, а моё мелкое тельце оказалось в лежачем положении? Почему перед глазами только зелёная хвоя и летают золотистые мушки?

Первая мысль – только бы ёлка не пострадала. Растянутые мышцы и синяки пройдут, а вот чем дыру в бюджете заштопать… Прислушиваясь к организму, понимаю, что печёт рука, попа становится всё мокрее и стремительно замерзает, а вот ногам, наоборот, становится тепло. Тупая, навязчивая боль пульсирует жаром. Если после такого падения я всего лишь подвернула ногу, то, считай, выиграла джекпот.

С меня неожиданно исчезает ёлка. И первым делом я решила оглядеться. У идеальной ёлочки сломано несколько веток, а у меня содрана в кровь ладонь. Не успеваю ни о чём больше подумать, как те же руки, что телепортировали ёлку, поднимают меня с мокрого асфальта. Я взвизгиваю и, подлетая в воздухе, впечатываюсь в грудь. Мужскую грудь.

На голубой рубашке, которой обтянута эта самая грудь, остаётся несколько капель моей крови с содранной ладони. Это кажется неожиданно красиво и, увы, извиняться не тянет.

Я задираю голову, чтобы высказать все накопившиеся еще до столь тесного знакомства претензии, но спотыкаюсь взглядом об острый кадык, подбородок, покрытый лёгкой щетиной, губы сжатые в ровную линию и зелёные глаза. Они так близко, что я могу пересчитать все оттенки и даже замечаю золотистые капельки в радужке.

Если бы мы встретились при других обстоятельствах, примерно в этот момент меня можно было бы безнадёжно потерять. Ни одна реанимация не смогла бы меня спасти от влюблённости. Но этот нахал жёстко оторвал меня от своего тепла и вернул на землю уже в вертикальном положении. Я взвизгнула как только коснулась твёрдой поверхности не только от неожиданности, но и потому что левую ногу прострелила резкая боль.

– Вот же балбесина мелкая?! Что ж ты так неаккуратно? Родители где? – послышалось где-то высоко над головой.

Мужчина оказался сильно выше меня. Он достал из кармана платок и демонстративно брезгливо зачем-то начал вытирать мои насмерть испачканные и немного надорванные джинсы.

– Это вы что делаете? – отрываю его руки от своей пятой точки и отпрыгиваю подальше.