Терехов побежал следом, однако кобылица уже умчалась куда-то во тьму. Он постоял, послушал, однако кроме гомона соседей у костра, не доносилось ни единого звука. Ночь стояла безветренная, облачная, и вроде бы опять пахло снегом. Ругать себя за ротозейство не имело смысла, всё произошло внезапно и непредсказуемо. Тем паче, что ему показалось, будто серую позвал гнедой жеребец: вроде бы его низкий голос отразился эхом.

Весёлый шум на речке уже раздражал, и, чтобы от него отвязаться, он запустил электростанцию, включил прожектор и забрался в кунг. Размышляя, что теперь делать — ждать возвращения кобылицы или уж пойти по её следу, он вдруг ощутил приступ голода.

Сначала отломил краюху хлеба, но потом решил разогреть тушёнки: неизвестно, сколько ещё придётся бегать за серой...

Когда рухнула барная стойка, где хранились консервы, банки перепутались, поскольку были без этикеток, одного фасона и все густо смазаны пушечным салом. В Советском Союзе был дефицит бумаги, но зато этого сала было вдоволь. Голодавшие геологи рассказывали, что приходилось много раз употреблять такое сало в пищу, поскольку делали его будто бы из китового жира — это когда был китобойный флот.

Густо намазанные банки распознать было невозможно, Терехов наугад вскрыл несколько — и все оказались с гречневой кашей. Повинуясь судьбе, он вывалил их на сковородку, и в это время опять раздался стук в дверь.

На сей раз он и ответить не успел, как на пороге оказалась розоволицая, разгорячённая огнём и водой девица.

— Здравствуй, Андрей! — радостно провозгласила она. — Герман прислал, поставить атлант. Меня зовут Макута.

Она вроде бы и не ряженая была, в лыжном костюмчике, но ошарашивала, как красноштанный Петрушка.

Ещё не услышав в ответ ни слова, она длинно пропела замком-молнией и сбросила куртку, оставшись в легкомысленной маечке — с обнажённым животом и притягательными формами.

— Жарко! Всё тело жжёт! Я купалась в священных водах Ак-Алаха.

— У меня всё на месте, — сказал, наконец, Терехов. — Я никого не просил...

— Твой атлант надо править! — перебила она и бесцеремонно начала ощупывать шею. — Шаман сказал.

Руки у неё были мужские, жёсткие, проволочные цепкие пальцы впились в мышцы — Андрей едва вывернулся.

— Не надо ничего делать! С чего вы взяли?"

"— Я вижу! — заявила Макута.

— А ещё межпозвонковая грыжа в грудном отделе. Снимай свитер, нужно прощупать весь позвоночник. Массаж будет очень жёсткий, но ты потерпишь, мужчина. Не бойся, у меня волшебные руки!

Терехов в тот момент вспомнил Палёну, точнее её заявление о том, что третья жена Мешкова — лекарь и ставит атланты. То есть, прислав супругу, шаман любезно вздумал оказать услугу! Шея в самом деле болела, двигалась с трудом, а поднять голову вверх и вовсе было невозможно.