А в Демьяново народу много живет.

— Ну вот, два года назад умерла мама, отец женился снова…

— С мачехой не поладила? — понимающе перебил Бродяга, но я отмахнулась сердито, не желая терять нить повествования.

— Нет. Она нормальная. Старше меня на два года, только восемнадцать исполнилось, и вышла за отца.

— Погоди… А ему сколько? — нахмурился Бродяга.

— Они встречались, что ли?

— Да прям. Отец приметил ее, еще когда в школу за мной приезжал, в город, и, когда восемнадцать исполнилось, пришел к ее родителям. А они согласились.

— А что она? Отец — не бедный, хороший…

— Бред какой… — пробормотал Бродяга едва слышно, но затем кивнул, — продолжай.

— Я училась в городе, здесь, в школе неподалеку… С Аделькой в одном классе. С Рахимовой, — уточнила на всякий случай, и Бродяга опять кивнул, — собиралась поступать, ехать в Москву… Хотела… А отец с полгода назад начал про свадьбу заговаривать. Типа, тебе скоро восемнадцать, пора. Я сначала не воспринимала всерьез, ну какой замуж? Я учиться хочу дальше… А потом… Потом Марат пришел свататься…

— Это тот парень говорливый, что тебя искал сейчас? — уточнил Бродяга.

— Вроде, он богатый, и по возрасту тебе подходит…

— Он урод! — меня сорвало на внезапный крик, хотя вообще никогда не повышала голос, за редкими исключениями.

— Поясни, — спокойно сказал Бродяга, потянулся по столу к пачке сигарет, — я закурю.

Интонация не была вопросительной, да это и понятно, он на своей территории, это я тут гостья, но я почему-то кивнула, разрешая.

А он почему-то дождался этого кивка и только потом прикурил.

Выпустил дым, не показавшийся мне противным, хотя отца, курящего в доме, я терпеть не могла. Бродяга прищурился сквозь дым и кивнул, чтоб продолжала.

А я задумалась, как понятнее объяснить свои эмоции по отношению к Марату?

Ясно, что просто назвать его уродом и тварью явно недостаточно, но рассказывать о том, что он мне говорил и что делал… Стыдно до безумия.

Пусть он мне в отцы годится, этот мужчина, но все же…

Я пригляделась к невозмутимо курящему Бродяге, почему-то думая о том, сколько ему лет. Внешне он выглядел очень взросло: тут и рост, конечно, играл роль, и то, что борода у него с усами густые, закрывали пол лица, делая черты непонятными. А глаза-то голубые, светлые такие… И, наверно, даже красивые…

Я моргнула, понимая, что уже какое-то время смотрю пристально в глаза Бродяги, и он в ответ тоже смотрит, взгляд не отводя. И это, наверно, (нет, даже наверняка!) неприлично…

Моргнула, отворачиваясь смущенно и краснея. И досадуя на себя за это. Вот вечно я, как вареный рак, краснею по делу и без дела!

Что он подумает обо мне сейчас?

— Пей еще, — голос у Бродяги был чуть-чуть хрипловатым, низким таким, понимающим, — и не торопись.