– Я слышал, он хорошо развернулся за эти годы? А вы, что же, у других вынуждены милостыню просить?

– Послушайте, Антон Владимирович… – начала было отнекиваться Лера, но он грубо перебил ее.

– Скажем так, я бесконечно счастлив предоставить помощь нуждающимся! Как будущий хозяин этого города, я великодушно приму вас под свое крыло. Но, надеюсь, Вы понимаете, что для вашего бравого супруга здесь больше не найдется ниши? Передайте ему, пусть собирает свои вещички и окончательно переезжает в Сочи. Там, среди гор Красной Поляны, ему самое место.

Лера, оскорбленная до глубины души, потрясенно молчала.

Антон Владимирович отпустил ее локоть и махнул рукой двум охранникам, которые следовали за ним по пятам. Спустя мгновение будущий мэр скрылся за тонированными стеклами «Джипа» и был таков.

Толпа ликовала. Дети хватали кисти и краски, торопясь рисовать. А Лера, как неживая, так и стояла посреди этого хаоса в своем элегантном бордовом платье, желая провалиться сквозь землю.

К вечеру все местные каналы раструбили по побережью новость о пожертвовании московского мецената в адрес художественной школы. Кадры, на которых Антон Владимирович принимает благодарную улыбку от лучшего преподавателя – Валерии Сотниковой, за дополнительную плату прокрутили по нескольку раз даже на первом канале.

– Тебе, что, жалко было пожертвовать собственной жене несколько тысяч долларов?! – багровый от ярости, орал в трубку сотового телефона Лев Константинович. – Как ты мог наломать столько дров?! Испортил свою репутацию в Розе Хутор, спутавшись с сестрой Аделины! Пожалел для школы денег! А теперь эта московская мразь ухмыляется в платочек, оплачивая дополнительные прокрутки кадров в обнимку с Лерой на всех местных каналах! И это – удар в первую очередь по твоей репутации, Андрей!

– Боже, пап, да я просто забыл про эту школу! А Лера не напомнила! – как мог, оправдывался сын на другом конце провода. – Я пытаюсь разобраться с делами в Розе Хутор и не могу помнить обо всем на свете!

– Он метит в мэры, Андрей! Ты хоть это понимаешь? Или тебе уже не важно, как мы тут будем жить дальше?

– Прекрати, пап! Через несколько дней я вернусь домой, и мы все обсудим! А Лера сама виновата! Могла бы заранее выяснить, кто собирается жертвовать деньги их школе и позвонить мне!

– Ах, так теперь это Лера во всем виновата?! – Лев Константинович отбросил сотовый телефон в сторону и, тяжело дыша, прошелся по столовой.

Дети резвились с Катей где-то на втором этаже. Карина Аркадьевна хлопотала над ужином. Лера сидела рядом, в просторной столовой за мраморным столом, и принимала уже третью дозу успокоительных капель. Ее до сих пор трясло после пережитого унижения. Разговаривать с мужем у нее просто не осталось сил.