Бездумно. Влажно. Грязно. С сочными звуками, самыми приличными из которых стоны…

Я оставляю грудь, тяну руку вниз.

Ася ноги раздвигает, окружая меня ими, захлопывая ловушку. Рука все ниже, грохот сердца в тишине все громче. Сдергиваю штаны. Быстрее, быстрее. По члену скозняком словно раскаленным воздухом полоснули.

Втягиваю воздух, прижимаясь плотно к промежности, чувствуя ее влагу, ее дыхание. Оно окружает меня, увлекает в свое жерло. Вокруг холодно и лишь мы одни источник тепла.

Толкаю бедра, проникая головкой в жаркую глубину. Туго. Так туго, что болезненно член перетягивает. Сжимаю челюсти. Ася морщится, но в глаза смотрит.

— Терпи, терпи, — говорю то ли ей, то ли себе, с каждым словом преодолевая еще один рубеж. Коротко смотрю вниз, туда, где половые губы раскрылись цветком под давлением ствола. Еще немного, еще… Пока он весь не скрывается в глубине, пока из груди не рвется позорный немужской стон…

Ася все напряжена, меня самого колотит… Все внутри дрожит, дребезжит как стекло, которое вот-вот взорвется. Воздуха почти не осталось. Перед глазами круги. Но тело само двигается.

В голове белый шум и лишь одна мысль бьется, словом рвется.

— Почему мы не делали этого раньше, Ась…

Она головой качает, рот открывает, издавая сочный стон, которые я ловлю губами.

— Больно? — отвожу бедра назад и снова в нее. В башке все смешалось. И торопиться нельзя, и не двигаться невозможно.

— Не знаю. Странно… — новый рывок и мягкий стон. Ее руки на плечах, ноготки в коже. Бля, башка кружится.

— Как странно… Говори, хочу слышать, что ты чувствуешь… — впервые, наверное, хочу знать… Потому что молчит, потому что хрен чего вытянешь.

— А ты, что чувствуешь ты? — целует влажно, коротко, то в глаза смотрит то вниз, где член поршнем входит. Еще рывок. Так узко. Так горячо.

— Как будто на каруселях, даже на американских горках, на самом верху, как будто еще немного и вагончик вниз сорвется и внутренние органы в свободном полете… Чувствуешь это? Похоже?

— Никогда не каталась на каруселях. Разве что в детстве, на качелях, — говорит с трудом, дышит все чаще, подчиняясь ритму толчков. — Но что – то похожее да.

— Тогда держись, Ась, покатаемся вместе. Представляешь, с горы, на полной скорости.

— Только держи меня, — просит она, когда разгоняюсь, когда срываюсь вниз, когда больше не сдерживает нежность, страх, сомнения, когда руки канаты, а губы вода.

И мы пьем друг друга, пока я вбиваю ее в твердый пол.

Мы пьем друг друга, пока меня желание плетью бьет, подгоняет, заставляет не сексом заниматься, а выбивать дух. Трахаться сильно. Брать жестко. Двигаться остервенело. Не прекращать движений, пока кольцо внутри ее тела не сжимается, пока у меня перед глазами не темнеет от удовольствия, что буквально стягивает горло, заставляя содрогнуться.