— Ольховская, хочешь я тебя белковыми пирожными обеспечу?

Люба закатывает глаза, шагает вперед. Вернее, сначала ее грудь, потом уже ее задранный нос. В общем, все, чтобы продемонстрировать Максу Распутину, насколько его пошлые шутки ее не задевают.

Я только успеваю передвигать ноги, чтобы за ней успеть. Это все меня смешит дико. Словно попала из триллера в некую студенческую комедию. Перелистнула страницу своей жизни и теперь просто отдыхаю. Мысленно. Морально. Физически. Учусь, помогаю Любе в ее бурной студенческой деятельности, наблюдаю за перипетиями ее отношений с двумя друзьями, да и просто старюсь жить настоящим. Прошлое… Оно часто врывается в меня обломками стекла, руша реальность, заставляя краски померкнуть, вспоминать, болеть, страдать от боли, что разрушает изнутри. Сначала казалось, что это пройдет. И проходит после разговоров с Иннесой, но потом все возвращается. Какой-то бесконечный водоворот боли, в которой вязну как в болоте, из которого порой достаю нос, чтобы глотнуть вот этой свежей незамутненной грязью студенческой реальности.

— Ась, ты берешь эту булочку? — Ремезов. Наш с Демьяном одноклассник. Его лучший друг. В прошлом. Все в прошлом. Словно из другого века. Я была удивлена его появлению именно в моем вузе. Люба рассказала, что он ездил заграницу, но что-то там не срослось, и он перевелся на второй курс к нам. – Просто она последняя, а я с повидлом люблю.

Он не знает про похищение. Когда он вернулся, слухи утихли, в новостях никто ничего не рассказывал, а Демьян ни с кем не общается, словно отрезав себя от нашей реальности.

— А хочешь пополам? Ты же тоже ее постоянно берешь?

Мне сложно общаться с ним нормально, учитывая, как он вел себя в школе. Но мне ли не знать, что порой даже садист связывает себе руки. Мне ли его судить? Вообще кого-то.

— Можно попросить вас разрезать? Пополам.

— Ася, сколько можно копаться? — орет Люба на всю столовую, а Распутин на нее.

— Что ты мне в ухо орешь, ебанутая?

— Ты определись уже, то ты хочешь, чтобы я поорала на тебе, то ты не хочешь, чтобы я орала.

Мы с Ремезовым переглядываемся и прыскаем со смеху.

Нам отдают булочку, я забираю свое блюдце.

— Как думаешь, к четвертому курсу они переспят? Между ними так и пылает.

— Ставлю на третий. Кстати, держи, — отдаю ему за половину булочки.

— Обижаешь. Я могу позволить себе купить булочку красивой девушке.

— Я какая угодно, но точно не красивая.

— Ну, и зря ты так думаешь.

— Что-то в школе ты пел другие серенады.

— Просто балкон был высоко и ты не слышала.

Не могу не рассмеяться.

— Надеюсь, твой оргазм, когда мы окажемся в постели, будет таким же красивым, как смех.

Меня как ледяной водой обливают. Из лужи. И почему я не заметила в глазах этот голодный блеск? Почему не уловила сигналы тела, и эта булочка...