Этого Катрин понять не могла: фирменные джинсы и футболка оставляли товарищей-офицеров индифферентными, а копеечный сарафан восхитил. Видно, совсем крыша у мужиков поехала на 40-х годах. В первый раз смотрели на связную как на женщину.

— Только вот… — Шура замялся, — немного откровенно…

Катрин и сама знала. Упругая грудь просвечивала сквозь ситец с неприличной дерзостью.

— Если товарищ капитан подскажет мне, где достать лифчик вековой давности, то мы этот недостаток живо ликвидируем. На рынке сплошные кружева и нейлон, — ядовито заявила девушка. — Не хватало еще, чтобы меня за буржуазный бюстгальтер расстреляли.

— А что делать? Так ходить тоже рискованно, — Александр Александрович выглядел подавленно, в основном от нежелания рассматривать предмет дискуссии.

— Жакет мне нужен. Пиджак, тужурка какая-нибудь. На рынке ничего не нашла.

— Так где же взять, если и на рынке нет? В музей обращаться поздно, — промямлил капитан.

— Хорошо, что вы меня, Александр Александрович, не на борьбу с татаро-монгольским игом снаряжаете. А то бы лапти замучались подбирать. Комсомольский инструктор может носить полувоенную форму?

— Но это же не годы военного коммунизма, — занудил капитан.

На помощь девушке неожиданно пришел Шура.

— Подбирайте, Катя, что хотите. Там уже война. Может быть, никто и внимания не обратит. Мы в подготовке столько ляпов допустили, что лишняя несуразица мало чего добавит. Шансы и так мизерные.

— Спасибо, Шура, — в сердцах поблагодарила Катрин. — Вот вы всегда подбодрите. Не то что товарищ капитан.

Отпороть с гимнастерки петлицы и пуговицы дело минутное. Новенькая одежда вмиг приобрела дезертирский вид. Офицеры в сомнении переглянулись. Катрин накинула просторную гимнастерку поверх сарафана. Подпоясаться пришлось обрезком брезентовой стропы. Результат получился настолько неоднозначным, что обсуждать его не решились.

Александр Александрович показал девушке портфель, с которым Катрин предстояло отправиться в путь. Парусиновое чудище раздулось от объемистого содержимого. В основном портфель хранил газеты: «Правда», «Комсомольская правда», «Львовский коммунар», пачку бланков, еще кое-какую комсомольскую документацию, изготовленную, как и газеты, репринтным способом. Серьезную проверку вся эта макулатура не выдержала бы. Зато комсомольскому билету уделили самое пристальное внимание. На непрофессиональный взгляд Катрин, документ выглядел убедительно. Еще имелось удостоверение инструктора отдела пропаганды и агитации Сокольнического райкома ВЛКСМ и командировочное предписание.

«Может, проканает», — как выразился Шура.

Катрин в последний раз заправила свою койку синим, ставшим уже и не таким колючим одеялом.