Вспомнят тогда добрым словом…

Что именно вспомнят сидельцы на каторге, я так и не услышал, поскольку толстая дубовая дверь, оббитая листовым железом, надежно отсекла внешние звуки.

Какое-то время я пребывал в обалдевшем состоянии. Этот хмырь боярич, все-таки что-то сумел во мне высмотреть во время уличного происшествия (у меня язык не поворачивается назвать случившееся дракой). Все-таки отпрысков именитых боярских родов нужно опасаться. Да, не удержался я – добавил толику магической энергии в десницу карающую, когда отправлял в аут Виктора Орлова, иначе голым кулаком не пробил бы магический щит, поставленный засранцем.

Так ведь той энергии было – муха накакала, и все равно почувствовал. Ладно, сегодня вроде бы все обошлось. Посланный для проверки меня на предмет избыточной магической одаренности товарищ, не подтвердил подозрения боярского отпрыска.

Ну что же, впредь буду умнее. А пока можно расслабиться. Хотелось бы досмотреть приятный сон, и песню допеть. Как там оно:

Василиса Егоровна Третьякова чаевничала по утру в обществе соседа-землевладельца отставного майора от артиллерии Черемисова Прова Николаевича.

Отслужив в рядах Российской Армии положенные двадцать пять лет, Пров Николаевич решил вернуться к корням и заняться внедрением в сельское хозяйство новейших европейских разработок технологического свойства. Был он мужчиной высоким, приятной наружности, ко всему прочему холост. Опасности и трудности воинской жизни лишь слегка посеребрили виски этого сорокачетырехлетнего майора, что вкупе с черной как смоль шевелюрой, роскошными усами и отменной армейской выправкой придавало ему завидную толику мужского обаяния. Роскошный образ соседки-помещицы сразил сердце бывшего вояки с первого взгляда. Злые завистливые языки, как это часто бывает, пытались очернить женщину перед Черемисовым, мол, она тебе в матери годится. Но упрямый майор, не слушая «доброхотов», упорно шел к цели и пару-тройку раз в неделю навещал красавицу Третьякову в её доме. Покамест далее совместных чаепитий дело у них не зашло, но настырный вояка не терял надежды и пытался всячески произвести приятное впечатление на даму своего сердца.

– Так вот, несравненная Василиса Егоровна, стоим мы, значит, в кавказском ущелье Кызыл-Арба – Красная Телега по ихнему. По дну небольшая речушка протекает, вода ледяная талая с горных ледников зубы сводит, но вкусная, словами не передать. Наших едва батальон наберется, турок тыщь сорок, в основном янычары – бойцы знатные, отчаянно-бесшабашные! Моя батарея средних мортир, в засаде замаскированная под купу кустарника. Ждем, когда вражина ломанется на наши позиции.