К тому же, как один из партнеров в фирме, она была обязана присутствовать на важных совещаниях. Но как же ей будет не хватать этих солнечных дней в пасмурном и туманном Лондоне! Этой виллы, которую она успела полюбить всем сердцем. Пляжа. Послеобеденного сна. Возможности разгуливать по дому и ближайшим окрестностям в одной легкой майке и купальных трусиках.

— Привет, красотка, не меня ли ты поджидаешь? — Непонятно откуда возникший на террасе Лукас опустился в плетеное кресло рядом с ней, попутно снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.

— Как ты догадался? Неужели я так крепко заснула, что не слышала звука садящегося вертолета?

— Ты не могла его слышать. Меня привез катер. — Проведя весь день в Афинах, Лукас выглядел усталым. — Вертолет сломался и будет готов лишь к субботе.

— Но сегодня только понедельник! Как же ты будешь добираться до работы?

— Никак, потому что не собираюсь покидать остров и тебя.

— Обещаешь? Обещаешь быть со мной до конца недели! — Пулей вылетев из кресла, она кинулась к нему с поцелуями.

— Разумеется, — со смехом ответил он. — Именно за этим я и вернулся.

Через несколько минут они уже были в спальне…

Когда они лежали, отдыхая от бурных ласк, Эмбер спросила:

— Как ты думаешь, может быть, в Греции какой-то особый климат? Это он делает людей такими ненасытными?

Приступ смеха сотряс его стройное тело.

— Что я люблю в тебе больше всего, моя дорогая, — отсмеявшись, произнес он, — это то, что при всем твоем уме и раскованности тебе удается оставаться совершенно, неправдоподобно, по-девчоночьи наивной.

— Лучше быть наивной, чем рано узнавшей жизнь и не способной удивляться и удивлять.

— Да, в этом ты права, — коротко ответил Лукас и, выбравшись из постели, направился в душ. Провожая его счастливым взглядом, Эмбер подумала о том, что впереди их ждет целая неделя райского блаженства…

После ужина Лукас ушел в кабинет сделать несколько телефонных звонков, а Эмбер направилась в спальню. Приняв душ и переодевшись в шелковую ночную рубашку, отделанную изящным кружевом, она подошла к туалетному столику и, выдвинув верхний ящик, достала оттуда небольшой флакон с противозачаточными пилюлями.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Резкий окрик Лукаса, раздавшийся у нее за спиной в тот момент, когда она уже подносила пилюлю ко рту, заставил Эмбер вздрогнуть. От неожиданности она выронила флакон, и оставшиеся таблетки рассыпались по полу. — Что это за гадость? — Больно схватив ее за руки, Лукас несколько раз тряхнул жену с такой силой, что Эмбер показалось, будто у нее сейчас отвалится голова. — Что ты принимаешь? Говори!

Эмбер открыла рот, намереваясь сказать, что она не совершает никакого преступления, но от охватившего ее ужаса не смогла вымолвить ни слова.