Он смотрит на меня так, как смотрят на любимую; он любит; но иногда одной любви недостаточно…

Я отстраняюсь и горько усмехаюсь, глядя себе под ноги.

— Конечно, я хочу остаться здесь. С тобой. С любимым мужчиной в доме, который должен был стать моим будущем…

— Он и сейчас может, любимая…

— Нет, уже не может, — поднимаю взгляд, полный соленой влаги, — Все рухнуло. Ты все разрушил, когда…

— Я тебе никогда не изменял.

Из груди рвется еще один горький смешок, и я стираю слезы рукавом своего худи.

— Видишь? Ты даже не можешь признать! И никогда не признаешь! Но это так! Когда ты спишь с другой женщиной…

— И ты ждешь, что мне этого будет достаточно? — спрашиваю еле слышно, он немеет.

Ненадолго. Снова тянется — только я отступаю.

— Не надо. Не трогай. Ты делаешь только хуже…

— Я очень устала, Адам. Сражаться с тобой, как биться со всеми стихиями сразу. И внутри, и снаружи. Это больно.

— Есть разница, — говорит хриплым голосом, брови хмуря, — То, что было с ними, и что есть с тобой…

— Не имеет значения! — повышаю голос, перебивая, — Я все это уже слышала, но не имеет значения! Для меня это не аргумент!

— А что для тебя будет аргументом?!

Открывает рот, когда я перебиваю его, и тут же захлопывает.

Потому что действительно знает. И потому что не скажет. Он же никогда не врет — он не даст обещание. Быть его единственной? Он никогда не скажет мне этих слов…

И я прикрываю глаза, роняя слезы, улыбаюсь сквозь боль. Киваю.

— Видишь? Достаточно лишь напомнить об этом — и ты сразу сдуваешься. Любовь твоя проходит…

— Тогда скажи мне! Всего два слова! Давай! «Ты единственная»! Скажи!

Молчит, от злости мышцы на щеках ходуном ходят, и это худшее, что я видела.

Даже хуже, чем его измены…

Отступаю еще на шаг и жму плечами.

Он делает свой на меня.

— Я не могу дать тебе этого обещания, потому что…

Я снова, как дурочка, жду…слишком долго жду, чтобы насадить на тоненькую цепочку еще хоть какую-то крупицу из его прошлого, но…время откровений прошло. Он мыслит здраво. И его тайна для него важнее…

Мотаю головой с горечью.

— Пожалуйста, «что», Адам?

— С кем? Мужчина, который был со мной рядом пять лет — мираж; его не существует.

— Существует. Я могу им быть!

— Нет, не можешь. Твои тайны, принципы, твои любовницы — это важнее.

А с меня хватит. Я больше не могу пытаться…я устала. Прости.

Разворачиваюсь и делаю шаг к лестнице, когда в спину летит:

— Если я признаю, что изменял тебе, то никогда не верну.

Слышу, он снова шагает ко мне, но останавливается. Не сокращает дистанцию, будто боится…

— Я помню, каково это…когда тебе изменяют. Когда тебя предают. Если я признаю это, то признаю, что делал то же самое. А это не так.

— Как ни называй, это все равно было. Ничего не поменяет…

Делает еще один шаг.