Опять же, по мнению «старых денег» цифровая область — шальной заработок, неуверенный и несерьезный. Ха. Блядь, вот оборжаться можно, серьезно. Сейчас бы я с удовольствием ткнул бы его носом в собственную глупость, только мне не до этого.

Лифт пищит, оповещая прибытие на нужный этаж, и я резко открываюсь от стенки и иду по коридору прямо. До знакомой двустворчатой двери стального, серого цвета.

Тут все серое. И я ненавижу серый, иногда даже слишком сильно. Этот цвет крепко ассоциируется у меня с разрухой, ведь именно отсюда пошел отсчет моего падения.

Не зацикливайся, сосредоточиться.

Не нужно быть гением, я уже говорил. Одного гения с головой хватит для одной истории. Но я понял, уловил: «ты не сможешь прогуглить», акцент на нашу фамилию. Очевидно, мы многого не знали ни только про их семью, но и про свою собственную.

Настало время развеять мифы.

Толкаю дверь, пока секретарша отца что-то вопит, только вот срал я на нее с высокой колокольни. Сай был прав: заебало барахтаться без понимания глубины. Хватит уже. Достаточно.

Он ведет какой-то, судя по выражению его лица, серьезный разговор. Не удивлюсь, если на том конце провода очередные проблемы из-за тупости и жадности некоторых, блядских индивидуумов.

Меня дрожь на миг берет. Очень хочется заорать, только я себе не позволяю. Выпаливаю:

— Ты знаком с Андреем Долгоруковым?!

Я хорошо знаю своего родителя. Мы близки. Настолько, что я всегда могу прочитать его взгляд и все то, о чем он думает, поэтому сразу вижу — знаком.

По короткому ступору, по шоку, по страху?! Блядь, что ты натворил?…что он натворил? Что вас связывает?!

— Костя, я перезвоню.

Вешает трубку, глядя мне в глаза. Серьезно так. Еще молчит. Потом хмурится.

— Пожалуйста, не говори, что тебе хватило дурости и отваги сесть с ним за стол. Умоляю.

Не успеваю ответить, как удар его ладоней приходится по поверхности так, что опрокидывает нашу семейную фотографию.

— Блядь! Ты обещал! Вы оба дали мне слово, что никогда за карты не сядете и…

— Не играл, но я спрошу еще раз. Откуда ты его знаешь?

В этом весь наш батя, твою мать, молчать будет до победного. Он считает, что ограниченная информация гораздо лучше полной. Якобы, так он сможет нас защитить, но, как по мне — херня все это несусветная! Просто бред и нежелание признавать собственные грехи.

— Ты с ним играл, не так ли?

Отец выдерживает мой взгляд спокойно, этого у него тоже не отнять. Все-таки сила духа его равна миллиону кубометров, помноженных на вселенную. Сейчас он взвешивает ситуацию, скорее всего. Решает, стоит ли что-то вообще рассказывать, однако я тоже не голожопый малолетка больше. Если ты мне не расскажешь, я этого Долгорукова из-под земли достану, но, блядь выясню!

Я его сын. И как я, меня он тоже хорошо знает и понимает это.