Причем этих самых лап у нее штук шесть, не меньше. Еще вроде бы рога у нее были… Слишком далеко. С того места где я стоял, трудно было все увидеть."

"Плюс ко всему она сама была черная и трудно было рассмотреть ее получше на фоне темных камней, с которыми она сливалась. Единственное, в чем я был уверен, в одной из своих лап она тащила мальчишку, который болтался словно кукла.

Вот сволочь такая! Зачем ей пацан понадобился, интересно знать? Была первая моя мысль, а вот вторая была посвящена надежде, что он еще жив.

Она улепетывала от барона наверх, не бросая своей добычи, ловко перепрыгивая с камня на камень.

Жемчужников явно проигрывал в этой гонке, хотя старался не отставать. Пора и мне подключаться.

Я сбросил с себя куртку и шапку, которые начали меня откровенно бесить, и побежал к горе. Дядя Игнат, наверное, заметил какое-то движение, потому что едва я начал карабкаться наверх, как услышал его недовольный крик:

— Максим! Какого черта ты здесь делаешь? А ну-ка дуй назад, слышишь?! Мне за тебя голову снимут!

Мне некогда было особо выяснять, кто Жемчужникову снимет за меня голову, поэтому я просто молча карабкался наверх, помогая себе левой рукой.

К этому моменту я убрал один из мечей обратно в футляр и решил, что пока мне хватит и одного. Иначе я бы просто не смог подниматься, а оставаться совсем без мечей — вообще не вариант.

— Аггррр! Ладно Бог с тобой! Держись ко мне поближе! — услышал я сверху.

Шаг за шагом, метр за метром мы поднимались все выше и выше. Тварь уже давно исчезла из нашего поля зрения, поэтому пока мы просто поднимались вверх.

Спустя некоторое время я догнал барона и теперь мы поднимались находясь рядом друг с другом. Когда оставалось всего несколько метров, один из камней, на который наступил дядя Игнат, вдруг треснул.

Звук был такой, как будто это не камень, а вся гора вдруг решила развалиться ни с того ни с сего. Из трещины полыхнуло пламя, которое опалило Жемчужникова и подожгло его одежду.

— Да чтобы тебя! — закричал он пытаясь сбить с себя пламя и несколько раз ударил по воспламенившейся одежде. А я тем временем сбил с него меховую шапку, которая вспыхнула у него как факел.

Дядя Игнат начал снимать с себя пальто, которое оказалось не так-то просто потушить, но в этот момент потерял равновесие, его правая нога соскользнула с камня, на котором он стоял, и он покатился вниз.

Пока он падал, я узнал еще несколько новых слов, прежде чем услышал протяжное:

— Ооохххх… — это он уже прекратил катиться где-то на середине горы и теперь просто стонал от боли. Значит живой!

Я полез наверх, одолел последние метры и увидел прямо перед собой новую гору, до которой было примерно метров двадцать. Вокруг нее клубился кроваво-красный туман, который обозначал границы этого Искажения.