Их дом выходил окнами на пологие холмы Лазурного берега, в сторону Средиземного моря, почти видимого вдали.

– Нет. Он поступает в полицейский комиссариат Ниццы. В нескольких километрах от нас.

– Хм. Интересно почему?

Моника посмотрела на мужа и улыбнулась:

– Не знаю. – Она вернулась к открытке. – Послушай-ка. Он стал брать уроки игры на саксофоне. И, судя по всему, он влюблен.

Клод открыл балконные двери на каменную террасу и вышел. Ощутил солнце на лице, вдохнул свежий воздух с запахом лимона из рощи внизу.

– В учительницу, – ответила Моника. – Он бы хотел приехать с ней в какое-нибудь воскресенье. Ой.

– Письмо из банка. – Она вскрыла конверт. – Что-то странное.

– Что? Это касается нашего кредита на дом? Только этого и не хватало.

– Нет. – Моника вышла на террасу и показала ему бумагу. – Тут сказано, что кредит погашен.

И в самом деле, это был счет к оплате на нулевую сумму.

– Интересно, кто это сделал? – подумал вслух Клод.

Арман надел пальто и шляпу, открыл дверь, позвал собак. И Грейси. Ту, которая была то ли куницей, то ли кем-то еще. Впрочем, это не имело значения. Она была членом семьи.

Собаки выбежали из дома, проскользили по занесенному снежком крыльцу.

Дети были накормлены и уложены в постель. Пока они засыпали, им читали сказки. Им было удобно и тепло под пуховыми одеялами, хотя прохладный ветер надувал затянутые шторы.

Даниель стоял в темноте у кровати дочерей и смотрел в окно на отца, который шел по краю деревенского луга.

Потом он засунул руку в карман кардигана и вытащил помятый конверт. На нем рукой отца было написано: «Даниелю».

Это был тот самый конверт, который отец вручил ему несколько лет назад на горе Мон-Руаяль. Решив, что в конверте деньги и не самое деликатное послание о том, что он не может толком обеспечить семью, Даниель так и не вскрыл конверт.

Отцу он сказал, что выбросил его, а на самом деле запихал в дальний конец ящика письменного стола и нашел, только когда они уже собирали вещи.

И вот теперь он вскрыл его. Внутри оказалась короткая записка и кое-что еще.

Он перевернул конверт, и оттуда выпало маленькое распятие на тонкой серебряной цепочке.

Зажав распятие в кулаке, Даниель смотрел, как Жан Ги поспешает по снегу за его отцом. Потом, поцеловав своих спящих девочек и шепнув им, что любит их, Даниель спустился по лестнице и сел рядом со Стивеном, который клевал носом у огня.

– Что это там у тебя? – спросил Стивен.

– Тебе девяносто три, и тебя сбила машина. Разве ты не должен уже ослепнуть и впасть в маразм?

– К твоему сожалению, эта машина, кажется, вбила в меня немного здравого смысла.

Он кивнул, показывая на цепочку в руке Даниеля. И Даниель рассказал ему все.

– Позволь посмотреть.