А потом возвращается к себе, к своим важным прерванным делам, но тут раздается голос рулевого:

– На горизонте – остров!

Успокоенные моим появлением «робинзоны» терпеливо ждали «Илью Муромца». У дяди Вовы нашлись в кармане карты, и вся компания скрашивала ожидание игрой в «дурачка».

И вот вдалеке появился долгожданный пароход. Похожий издалека своими колесами на таракана, шустро семенящего боковыми лапками.

Мы стали собираться. Но все сборы свелись к тому, чтобы разыскать на острове Даму с пальчиком – она так похудела за это время, что мы ее еле нашли.

Пароход подошел, сбавил ход, загремел якорной цепью. Она натянулась, пароход дернулся и, развернувшись по течению, застыл в ожидании. У всех бортов скопились пассажиры. Они махали островитянам, кричали им всякие приветствия, но, похоже, не очень-то завидовали. Больше сочувствовали.

Матросы спустили шлюпки и погнали к острову. На первой шлюпке стоял на носу наш капитан в белоснежном кителе и красивой фуражке с золотым орлом и якорем.

Он ловко и элегантно, едва нос лодки коснулся песка, спрыгнул на берег и принес свои горячие извинения:

– Милые дамы! Уважаемые господа! Чрезвычайное происшествие на борту! Пароход сел в тумане на мель. Прошу прощения за доставленные вам неудобства. И надеюсь достойно компенсировать их в самое ближайшее время. Пожалуйте на судно, где вас ждут горячие ванны и великолепный обед!

Обрадованные островитяне, толпясь и толкаясь, забрались в шлюпки. А на борту «Ильи Муромца» страшно загордились, потому что другие пассажиры стали их горячо приветствовать и восхищаться их мужеством.

Матросы собрали и забрали на борт палатки и все другое снаряжение, выбрали якорь, и пароход, дав свисток, отправился продолжать свой прерванный рейс.

Ладно, подумал я, островитян мы выручили – теперь надо тетю Гелю выручать.

КОЕ-ЧТО ПРОЯСНЯЕТСЯ…

Вечером, когда Алешка уложил близнецов и они дружно засопели носами, мы устроили секретное оперативное совещание. Обменялись, как говорится, информацией.

Мне-то рассказывать особо нечего было, а вот Алешка кое-что раздобыл.

– Смотри, Дим, – и он положил передо мной на стол какие-то странные записи. – Это я в каюте капитана нашел, у него на столе под стеклом лежало. Когда он за близнецами гонялся, я и стащил.

А бумажка была вот какая:

«Калязин – маг. «Веселый» – от двух до четырех пополуночи, сев. причал.

Углич – маг. «Игрушки» – от одного до трех пополуночи.

Кинешма – ф. «Незнайка» – от ноля до двух пополуночи, второй причал».

– Понял? – спросил меня Алешка.

– Не очень, – признался я.

– И я не очень, – вздохнул он. – Что такое «пополуночи» и что такое «фы» и «маг»? Магнитофон, что ли?

– Магнитофон «Игрушки»! Чушь собачья!

– А магнитофон «Веселый» – подходит.

«Маг. «Игрушки», – задумался я.