– Вер-ное за-ме-ча-ни-е, – отозвался Робби – друг детей, покатился дальше, уперся в борт и забуксовал, приговаривая: – Не ме-шай-те мне спать!

– Теперь, пока батарейки не сядут, будет стенку лбом долбить, – сказал Алешка. – Ну его, давай еще что-нибудь посмотрим.

Мы начали копаться в коробках, выбирая что-нибудь поинтереснее. И с каждой игрушкой убеждались, что все они неисправные. Каждая с каким-нибудь «сдвигом». Красивая радиоуправляемая машина, например, сразу же перевернулась на спину и крутилась, жужжа, как жук на спине. Вертолет не летал, а только подпрыгивал, кукла с голубыми глазами вместо «мама» лаяла, как собака. А заводная собачка, очень симпатичная на вид, только и делала, что задирала на все подряд заднюю лапку.

– Слушай! – вдруг сообразил я. – А не те ли это игрушки, про которые папа говорил? Помнишь, когда билеты на пароход принес?

– Точно! – хлопнул себя по лбу Алешка. – Значит, это те самые жулики, которые эти игрушки купили! И хотят их детям продать! Вот гады!

– Не ругайся, Алексей, – строго сказал я маминым тоном.

– Не ругайся, да? Ты подумай, что такой «друг детей», – мой брат кивнул на робота, который все еще жужжал на месте, упершись в борт, – может натворить, если его ребенку подарят!

Это точно, страшно подумать.

– Ну, ладно, – Алешка прищурил глаза. – Мы им покажем!

– Алешка, – я опять взял мамин тон, – не увлекайся.

– Я придумал! Мы эти игрушки им подарим. Пусть сами в них играют, – и Лешка расхохотался. Весело, злорадно и зловеще. – Пошли домой, посоветуемся. План изобретем.

Когда мы уходили «изобретать план», скелет снова высунул в щелку свой череп и проскрипел:

– Пусть всегда будет солнце!

– И луна, – ответил ему Алешка.

А робот сидел уже на полу, держал перед собой свою круглую голову и устало долбил:

– Это на-до по-чи-нить!

ТАК… ЕЩЕ ИНТЕРЕСНЕЕ!

Мы выбрались из трюма и прокрались в свою каюту. Свет зажигать не стали.

– Что будем делать? – деловито спросил Алешка.

– Будем делать вид, что ничего не знаем. – Правильно. А в самый момент мы им покажем!

– Капитану. И его команде.

– Ну не вся же команда – жулики. Есть, наверное, среди них и честные люди. Только вот кто?

– Следить будем, – сказал Алешка, укладываясь на свой рундук и забираясь под одеяло.

– Постой, – остановил его я. – Ты куда собрался-то?

– Как куда? – удивился он. – Спать.

– А «робинзоны»? Их же выручать надо.

– Зачем? – Брат опять удивился. Искренне так. – Переночуют без нас, одну ночь-то. Мы ведь им не няньки.

Справедливо, конечно. Но не гуманно.

И я сказал об этом Алешке.

– Да они спят давно уже, – он взбил кулаками подушку и, отвернувшись к стенке (к переборке, как говорят моряки и речники), проворчал: – Чего и вам желаю.

Но, видно, и у него совесть не совсем была спокойна.