– Это ничего не значит, – отозвался Карпухин. – Чтобы нанять Шемякину, вовсе не обязательно знать ее лично – достаточно, к примеру, быть в курсе ее больничных махинаций и шантажировать этим. Или, если кто-то пронюхал, что у Шемякиной денежные затруднения, он мог просто предложить ей некую сумму взамен…

– Убийства?! – гневно перебила я подполковника. – Ну, знаете, Артем Иваныч, это уже ни в какие ворота! Я проработала бок о бок с Кирой много лет и знала ее как облупленную…

– Правда? – перебил он. – Знали, что она ворует «списанные» наркотики? Знали, что ее сын – наркоман? Что муж претендует на часть ее квартиры?

Я умолкла.

Карпухин прав: несмотря на годы общения с Кирой, я понятия не имела о ее личной жизни. Разве теперь я могу с уверенностью сказать, что она не способна на преступление?

– И все же, – упрямо проговорила я, решив защищать Киру до конца, – ее человеческие качества мне хорошо известны. Она не могла никого убить – ни за деньги, ни из-за шантажа! Кроме того, вы же сами говорили, что у Георгиади для такого акта недостаточно причин: подумаешь, мухлевала с квотами – это еще доказать надо, а учитывая тот факт, что вместе с Ниной погибли и все доказательства, так и вовсе невозможно!

– Кое в чем вы, несомненно, правы, – к моему облегчению, согласился Карпухин.

 – Нам затруднительно будет доказать связь Георгиади с Шемякиной с учетом гибели последней. Придется повторно опросить всех, с кем говорила Нина, на предмет нецелевого использования квот.

– Это будет нелегко, – заметил Андрей. – Как узнать, с кем она говорила, если записи отсутствуют, а она сама ни с кем не делилась своими источниками? Кстати, как дела с ноутбуком Нины?

– Как в воду! Однако посторонних в ее квартире не было: замок не взламывали.

Думаю, только Скоробогатов сможет нам помочь: кому, как не любимому человеку, Нина могла рассказать о своем расследовании?

– Он тоже пропал, – усмехнулся Андрей. – Тяжело тебе приходится, Артем Иваныч, – не позавидуешь!

– Ничего, – махнул рукой подполковник, – есть, в конце концов, Митин… Я хочу добиться ордера на осмотр дачи Митиной.

– Дачи? – удивилась я. – При чем здесь дача?

– У Марии был загородный дом, и там могут найтись какие-то зацепки.

– А Митин что говорит?

– Что в жизни на этой даче не был, да и жена его туда при нем ни разу не ездила: он даже не знает, где она находится. Зато одна из коллег Марии подробно описала место, сказав, что однажды хозяйка устраивала там выездной корпоратив для сотрудников.

– Тебе не дадут ордер, – вздохнул Андрей. – На каком основании?

– На том основании, что я возобновляю дело о пропаже Марии Митиной.

– Что слышал. Оно было не закрыто, а приостановлено – иными словами, отложено в долгий ящик.