Я только одного не могу понять: откуда злоумышленник знал, что бутылку возьмет именно он, ведь в кафе в тот момент находилось несколько человек?

Лицкявичус удивленно посмотрел на меня.

– Вы что, Агния Кирилловна, до сих пор не поняли? – спросил он.

– Убийце было все равно, кто именно выпьет эту водку!

– Вы имеете в виду… Погодите, но ведь жертв могло оказаться гораздо больше!

– Совершенно верно. На отравленную водку могла польститься, скажем, целая компания любителей тяпнуть на халяву, и тогда мы имели бы не два новых трупа, а пять, а то и десять!

– Но зачем?! Зачем нужно убивать случайный народ?

– Вы растеряны? – вместо ответа спросил Лицкявичус. – Не можете связать первые пять и последние три жертвы? Кидаетесь от одной версии к другой и не знаете, за что ухватиться?

– Вы же знаете, что так и есть! – возмутилась я.

– Видимо, убийца рассчитывал именно на это.

– Вы думаете… Думаете, что тех людей он отравил просто так, ни за что?!

– Ну, что ни за что – это правда, если только он не борец за чистоту городских улиц. А вот – просто так? Нет, Агния Кирилловна! Очевидно, нас хотели направить по ложному следу. Вы заметили, что первые пять смертей произошли почти одна за другой, но между последним из пяти отравлений и тремя, имевшими место в один и тот же день, был довольно большой перерыв?

– И всех подозреваемых в убийствах к тому времени уже выпустили. Если только…

– Вы имеете в виду, что кто-то хотел отвести подозрения от «Виталайфа»?

– Либо так, либо – подозрение желали отвести от кого-то из тех, у кого имелся мотив для убийства.

– От кого-то из тех, кого мы рассматривали в таком качестве?

– Именно! Но пока мы не можем его вычислить – и это очень плохо. Зато мы вполне можем вычислить того, кто оставил бутылку с отравой в кафе.

– Как? – удивилась я. – Этот Перов почти ничего не запомнил!

– Вы не правы, Агния Кирилловна, – возразил Лицкявичус. – Конечно, очень нелегко по памяти воспроизводить описание внешности человека, которого видел всего один раз и тем более когда после этого попал на несколько дней в реанимацию. Тем не менее наша память – удивительный механизм. Порой ее надо лишь слегка подтолкнуть, и она выдаст то, чего вы и сами не ожидали! Я пошлю к Перову одного парня, он работает вместе со мной – настоящий гений по части словесного портрета. Я переманил его из клиники пластической хирургии. Кроме того, у Кости имеется еще один неоспоримый талант: он умеет беседовать с людьми и заставить их разговориться. Я даже не сомневаюсь, что в скором времени у нас появится описание преступника.

– Ну, а я тогда попытаюсь, как вы выразились, «нащупать связь» между убитыми.

– Вот и ладненько, – кивнул Лицкявичус. – А я пока займусь «Фармацией» и «Фармаконом».