После чего и ее, естественно, будут считать сообщницей герильеро — но вряд ли кто-нибудь когда-нибудь свяжет ее с лейтенант-коммандером военно-морского флота Исабель фон Рейнвальд...

Пьер, говорил Лаврик, останется вне подозрений. С этой девушкой они с Мадлен познакомились в гостиничном баре, и она, узнав, что они собираются в «Касабланку», захотела идти с ними — а что тут было такого подозрительного? Как не было ничего подозрительного и в том, что она ушла с Хиггинсом — вся «Касабланка» знает, что он в жизни не пропустит одинокую красотку.

Ну и, наконец, через день-другой дело официальным образом заберет в столицу тот самый отдел одной из контрразведок, что курирует нефтепромыслы, — а там его, есть сильные подозрения, вскоре съедят мыши. Так что все обошлось в лучшем виде...

...Адмирал был вальяжен, авантажен, чертовски импозантен — рослый, осанистый с красивой проседью в темных волосах и мужественным лицом голливудского положительного ковбоя. Вероятнее всего, за внешность и выбрали. «Фруктового салата» (как американские военные именуют наградные планки) у него на кителе было, пожалуй, побольше, чем когда-то у товарища Брежнева. Что вовсе не свидетельствовало о том, что он великий полководец или особо заслуженный морской волк.

У американцев во многом есть своя специфика — и в наградном деле тоже. Начать можно с того, что у них, вопреки широко распространенному заблуждению, нет орденов. Вообще. Ни одного. Все их награды — исключительно медали. В первые годы независимости, правда, учредили орден Пинцинната, но очень быстро его отменили из-за массовых протестов граждан новоиспеченной республики: все в один голос говорили, что ордена — атрибут презренных монархий, совершенно неподходящий для республики. С тех пор — только медали.

Еще один крайне существенный нюанс. Кроме государственных наград, у гринго есть куча совершенно неофициальных жетонов всевозможных общественных организаций, наподобие «150 лет принятию револьвера Кольта на вооружение американской армии» или «Первое место в соревнованиях по бегу в мешках среди офицеров 6-го флота». Как-то так. По старому обычаю, не запрещенному никакими уставами, ленточки всех этих, с позволения сказать, регалий (а они все на ленточках) непринужденно присовокупляются к ленточкам государственных наград и преспокойно носятся. Отсюда и фантастических размеров колодки, каких не погнушался бы и дорогой Леонид Ильич...

Адмирал не говорил — вещал. Проникновенно, красивым баритоном, с каким его приняли бы с распростертыми объятиями в любом оперном театре. Играл голосом, как котенок мячиком, то поднимаясь до высот патетики, то подпуская шутку, то саркастические выпады.