Потому что Лорен не был Огюстом. И то, что он оступился, было не ошибкой — это было уловкой.

Меч Лорена столкнулся с мечом Кастора, оттолкнул его вверх и затем, с чистым, ловким движением запястья вонзился в грудь Кастора.

Меч Кастора зазвенел по мрамору. Он рухнул на колени, не видящим взглядом уставившись на Лорена, который тоже смотрел на него сверху вниз. И в следующее мгновение Лорен одним движением перерезал Кастору горло.

Кастор осел и свалился. Его глаза были открыты и больше уже не закрылись. В тишине мраморных бань мертвое тело Кастора лежало неподвижно.

Все было кончено; словно восстановился баланс, и прошлому был положен конец.

Лорен повернулся и сразу же оказался рядом с Дэмиеном, стоя на коленях, твердо и сильно прижимая рукой рану Дэмина, словно он и не отходил от него. Облегчение Дэмиена от того, что Лорен все еще жив, на мгновение стерло все остальные мысли, и он просто ощущал его, ощущал руки Лорена, ощущал его присутствие рядом с собой.

Смерть Кастора казалась смертью человека, которого он никогда не знал и не понимал. Утрата брата — она произошла уже давно, как и утрата той части себя, которая не понимала испорченную природу мира. Позже Дэмиен столкнется с этим.

Позже тело Кастора вынесут, пройдут долгий путь и погребут его там, где ему и подобает быть погребенным — рядом с их отцом. Позже Дэмиен будет скорбеть о человеке, которым был Кастор, о человеке, которым он мог бы стать, о сотне других «было» и «могло бы быть».

Но сейчас, сейчас Лорен был рядом с ним. Замкнутый, холодный Лорен был рядом с ним, стоя на коленях на мраморном полу в сотнях миль от дома, не видя ничего, кроме Дэмиена.

— Здесь много крови, — сказал Лорен.

— Хорошо, — ответил Дэмиен, — что я привел с собой врача.

Говорить было больно. Лорен странно тихо усмехнулся. Дэмиен увидел выражение его глаз, которое было знакомо ему самому. Лорен не отпрянул.

— Я убил твоего брата.

Дэмиен произнес это, ощущая странное сочувствие, проскользнувшее между ними, словно они узнали друг друга в первый раз. Он посмотрел в глаза Лорена и почувствовал себя понятым, так же, как он понимал Лорена. Теперь они оба остались сиротами без семей. Симметрия, руководившая жизнями их обоих, привела их сюда в конце путешествия.

— Наши люди захватили ворота и залы. Айос твой.

— А ты, — сказал Дэмиен, — теперь, когда твоего дяди нет, не будет и сопротивления; ты управляешь Вииром.

Лорен неподвижно замер и, казалось, мгновение растянулось между ними в тишине уединенных бань.

— И центр. За нами центр, — сказал Лорен. И добавил: — Когда-то это было единое королевство.