Дэмиен молча уставился на него. Они были окружены пятьюдесятью Акиэлосскими солдатами верхом на лошадях. Йокаста находилась внутри этой повозки.

— Мы патрулируем территории в поисках Дамианиса из Акиэлоса.

— Кто такой Дамианис из Акиэлоса? — спросил Лорен.

Его лицо было совершенно открытым, голубые глаза, не мигая, смотрели вверх на командира, сидящего на лошади.

— Он сын Короля, — услышал себя Дэмиен. — Брат Кастора.

— Не будь глупцом, Лэмиен. Принц Дамианис мертв, — сказал Лорен. — Он вряд ли тот, кого имеет в виду командир. — И, обращаясь к командиру, добавил: — Я приношу извинения за своего компаньона.

Он плохо разбирается в Акиэлосской политике.

— Напротив, говорят, что Дамианис из Акиэлоса жив, и что он пересек границу в эту провинцию вместе со своими людьми шесть дней назад. — Командир жестом подозвал людей из своей роты. — Дамианис в Акиэлосе.

К изумлению Дэмиена, он подзывал их, чтобы починить повозку. Один из солдат попросил у Никандроса деревянную колоду, чтобы подпереть колесо. Никандрос молча передал ее ему. На лице Никандроса было написано слегка отупелое выражение, которое было хорошо знакомо Дэмиену после нескольких своих собственных приключений с Лореном.

— Когда вашу повозку починят, мы можем сопроводить вас до постоялого двора, — сказал командир. — Так вы будете в безопасности. Остальной гарнизон стоит там.

Он произнес это таким же тоном, каким Лорен спросил, кто такой Дамианис.

И внезапно стало очевидно, что они не были свободны от подозрений. Командиру провинциальной роты могло было бы быть неловко столкнуться с хорошо известным торговцем и прямо на дороге обыскивать его повозки.

Но в постоялом дворе он мог отправить своих людей осмотреть повозки, когда ему будет удобно. Да и зачем рисковать, вступая в драку с двенадцатью солдатами, когда можно просто сопроводить их прямо в распростертые объятия своего гарнизона?

— Спасибо, командир, — без нотки сомнения сказал Лорен. — Ведите нас.

Командира звали Ставос, и, когда повозка была починена, он ехал рядом с Лореном; они рысцой направлялись к постоялому двору. Ставос становился все увереннее, пока они ехали, и это разбудило в Дэмиене чувство опасности.

Тем не менее, любое сопротивление было бы явным признаком виновности. Ему оставалось только ехать вперед.

Постоялый двор был одной из самых крупных гостиниц в Меллосе, обустроенной для влиятельных постояльцев, поэтому вход представлял собой несколько внушительных ворот, через которые повозки и кортежи могли попасть в центральный двор, где располагались загоны для вьючных животных и стойла для ездовых лошадей.

Чувство опасности возросло в Дэмиене, когда они прошли через ворота в ухабистый двор.