В этот раз со мной обратно отправилось сто двадцать человек, а Велигор шепнул, чтобы я быстрей возвращался, я так и поступил.

В третий раз с земель вагровя уже увозил больше двухсот пятидесяти человек, причем не всем желающим нашлось место у меня на кораблях. Как я понял, новость о чудесной земле, куда можно переселиться и где нет проклятых христиан и их епископа, ушла в народ.

Когда прибыл в земли вагров в четвертый раз, я перед городом не увидел толп людей и желающих переселиться, там было пусто, ворота закрыты, а на стене стояли вооруженные люди.

— Тревожно, — произнес Говша, оглядывая село.

— Согласен, —кивнул я. — Пойдем выясним, в чем дело, — и я направился в сторону города, но не прошел и десяти шагов, как открылись ворота и оттуда повалили вооруженные люди, среди которых был и десяток всадников.

Вооружением они не сильно отличались от того, что я привык видеть в этих краях. Все были железных кольчугах и с круглыми щитами, копьями и топорами. Всадники же были вооружены мечами, что покоились в ножнах, в руках они сжимали копья.

В глаза же мне бросилось иное, все всадники были выбриты, у нас так не ходят, не принято.

Я замер, вглядываясь в эту толпу, их было не меньше двухсот, а скорее, даже больше, ибо они продолжали выходить из ворот.

Сзади я расслышал шум и крик, видно, бойцы на дракаре начали спешно вооружаться, а кто-то, наверно, даже пытался одеть кольчугу.

Вперед выехали всадники и медленно направились в мою сторону, остановившись в десятке шагов от меня, и один из них заговорил, с чудовищным акцентом и коверкая слова, но я его понял.

— Так вот кто ворует людишек у марграфа и святой матери церкви, мы тебя ждали…

[1] Колывань — есть такой город Таллин, нынешняя столица Эстонии.

Но он не всегда носил это название. До того, как он стал Таллином, его именовали Ревелем. Но и это было не первым его названием. Древнерусское название города было — Колывань. С таким названием он впервые упоминается в русских летописях 1223 годом.

— Ну, дождались, дальше-то что? — нагло произнёс я, продолжая разглядывать всадника, что обратился ко мне.

Тот нахмурился и глянул сначала на меня, а после и на бойцов, которые начали спускаться с кораблей.

— Ты глуп, слав, раз не понимаешь. Сдавайся, и маркраф решит твою судьбу, твои же люди, возможно, останутся живы, — с самодовольством произнёс всадник.

Прежде чем я успел ответить, вперёд шагнул Хрерик и зашипел, как рассаженная змея:

— Да как ты смеешь пёс, так с князем разговаривать? Ты должен слезть с коня и поклониться и никак иначе, тогда, возможно, я не укорочу тебя на голову.

— Ха-ха, — начал смеяться всадник. — Князь, ой не могу. У вас славов, если пара рабов есть, уже князь. Да чтобы воины святой церкви склонились перед грязными варварами?! Вы и правда глупы.