По обнаженному женскому телу пробегает дрожь, после чего лицо словно застывает, превращая все черты лица в какую-то восковую маску.

Поведение её волчицы тоже вызывает удивление. Если во время разговора она притихла, то теперь от неё несёт тоской и злостью.

Что, блять, такое происходит?

Что с не так с этой девушкой?

Судя по тому, что она шесть лет назад находилась во главе стаи, означает одно – мозги у неё были. Да и со слов свояченицы, ещё до знакомства с Людой, у меня сложилось впечатление, что сестра Ани довольно здравомыслящая особа, которая не ведет себя, как малолетняя фифа.

Или… за эти года что-то с ней произошло, что так кардинально поменяло её?

- Неужели ты не хочешь ребенка? – от удивления я даже отступаю на шаг назад, пристально всматриваясь в лицо Люды, отслеживая её чувства. – Я не верю, что ты из-за какой-то глупой обиды способна оставить нас двоих бездетными.

- Я. Не. Признаю. Тебя, - довольно четко и раздельно произносит каждое своё слово Людмила, опуская руки вдоль тела и начиная отступать назад.

Она разворачивается и начинает собирать свою одежду, которая разорвана на несколько частей.

Чертыхнувшись себе под нос, девушка поднимает с пола мою рубашку. Начинает её молча и нагло на себя надевать, пока я в охренении смотрю на неё, пытаясь в своей башке до конца осознать то, что Люда сказала.

- Мы не договорили! – мой рык разносится, наверное, по всему дому.

- Я договорила, Тимур, - невозмутимо бросает она, поворачиваясь ко мне лицом. – Больше я ничего обсуждать по этой теме не буду.

Судя по её равнодушному виду, она уже взяла себя в руки, полностью контролируя свои эмоции, а также выражение лица и тела.

В отличии от меня, которого всего просто разрывает от бешенства, ярости и несогласия с её решением.

Прищурив глаза и сжимая зубы до противного скрипа, наблюдаю за девушкой, направляющейся не спеша в сторону выхода.

Несмотря на требование своего зверя не отпускать нашу самку, заставляю себя оставаться неподвижно на месте. Безумно хочется броситься за ней и схватить в охапку, утаскивая к себе в логово, чтобы там запереть и не выпускать, пока она не признает меня своей парой.

Но я не двигаюсь, словно наступая себе и своему зверю на глотку.

Ладно, милая. Пока беги. От меня, от себя и… от нас.

Всё равно далеко не убежишь.

Потому что не позволю.

Не теперь, когда ты вернулась.

- Что с моей стаей? – спрашиваю у сестры, усаживаясь на кровать в своей комнате, в которой я всегда раньше ночевала в доме Анюты и Демида. – Кто там сейчас во главе стоит?

Мы пришли сюда, как только я ушла из кухни от Тимура. Нашла её в зале, где она разговаривала с мужем, и, можно сказать, буквально утащила за руку, не обращая внимание на чуть насмешливый взгляд свояка.