– А почему вы спрашиваете?

– Потому что нашел его на полу в этой комнате. Понимаете ли, Елена Павловна, гражданин Груздев, который, как вы говорите, прекрасный человек, и мухи не обидит, подбросил здесь этот пояс, чтобы свалить на вас убийство вашей дочери. А что, вполне могло такое у него получиться – он пришел тайно, за то время, пока жил здесь, научился пробираться так, чтобы ни одна камера его не зафиксировала. Он убил бы вашу дочь и ушел так же тайно, а утром возле тела обнаружили бы пояс от вашего халата. И посчитали бы, что это вы задушили дочку из мести, что господин Басманов оставил все свое состояние ей, а не вам.

– Что? – Елена вытаращила глаза. – Что вы такое говорите! Наверное, я пояс только сейчас обронила…

– Нет, Елена Павловна, я нашел его до вашего появления!

Елена побледнела. Она перевела взгляд на Груздева и пролепетала:

– Сергей, скажи им… скажи мне, что это неправда!

Он мрачно взглянул на нее и снова повторил:

– Дура! До чего же ты мне осточертела! Одна радость – с тобой больше валандаться не надо! Ну, достала просто!

Елена вскрикнула, вскочила, схватилась за голову и вылетела из комнаты.

– Гражданин Груздев, – проговорил Ушинский, рывком поднимая Сергея Михайловича с пола. – Вы арестованы по обвинению… по целому ряду серьезных обвинений.

– Мама… – проговорила вдруг Галина. – Куда она побежала? Нужно проверить… она может что-нибудь с собой сделать…

Она выбежала из комнаты, добежала до спальни матери. Дверь была заперта изнутри.

– Мама! – закричала Галя, колотя в дверь кулаками. – Мама, открой! Мама, пожалуйста, открой!

Рядом с ней возник телохранитель Стейница, отодвинул ее в сторону и одним ударом вышиб дверь.

Елена Павловна лежала на ковре без сознания, рядом валялся пустой пузырек из-под лекарств.

Тут же вызвали «Скорую», Елене Павловне сделали промывание желудка. Врач сказал, что ее жизнь вне опасности, но ее все же лучше увезти в больницу и подержать там несколько дней. Тем более что после попытки самоубийства необходимо наблюдение психиатра.

Когда все посторонние наконец покинули дом, Галина вышла на балкон. Было холодно, но она завернулась в плед и стояла, глядя на темное ночное море.

В какой-то момент ей показалось, что клочья тумана над морем приняли форму человеческой фигуры, фигуры отца.

– Папа, – проговорила Галина вполголоса. – Ты не зря верил в меня. Я довела дело до конца, нашла виновника твоей смерти и восстановила справедливость. Но отчего-то у меня нет удовлетворения… конечно, главная причина – в маме, в том, что с ней случилось, но мне кажется, что есть еще что-то, что мои неприятности еще не кончились…

Через несколько дней Галина узнала, что была права.

Альберт Францевич Стейниц сидел напротив нее в готической гостиной.