Галя хотела сказать что-то хорошее, но Игорь заторопился, заворчал, что они опоздают, потому что могут быть пробки, и он ни за что не отвечает.

В машине они молчали, только выходя, она сказала ему:

– Спасибо тебе за все!

– Удачи тебе, – произнес он и отвернулся.

И вот теперь она стояла на пороге кабинета, глядя на всех, кто там находился. Альберт Францевич – как всегда сдержанный и невозмутимый, мать, бледная, накачанная транквилизаторами, плохо воспринимающая все вокруг, и Груздев, ошеломленный ее появлением.

Да… картина называется «Не ждали».

– Этот человек – я, – проговорила она спокойно.

– Как?! – вскрикнул Сергей Михайлович и вскочил со своего места. – Что?! Не может быть!

За спиной Галины показался охранник, и Груздев почти упал в кресло, нервно сжав руки. Стейниц кивнул охраннику, и тот безмолвно скрылся за дверью.

Тут вскочила Елена Павловна.

Метнувшись к дочери, она дотронулась до нее, словно не верила, что перед ней живой человек, и воскликнула срывающимся голосом:

– Ты?! Ты жива?! Но как же… я видела этот ужасный обгорелый труп… я думала, что это ты…

– Ты же видишь, мама, я жива!

– Но где ты была? Куда ты пропала? Почему ты не дала мне знать? Я так страдала, так страдала!

– Извини, мама, я не могла с тобой связаться. Со мной много всего случилось. – Она бросила за спиной матери быстрый взгляд на Груздева. – Я действительно едва не погибла и на какое-то время потеряла память. Потом память ко мне вернулась, и я смогла связаться с Альбертом Францевичем…

– Почему с ним, а не со мной?! – простонала мать.

– Это долго объяснять, мама! – твердо сказала Галина.

– Долго? – Мать повернулась к Сергею Михайловичу, словно ожидала, что он ей все объяснит, но тот сидел с отрешенным и растерянным лицом, глядя прямо перед собой. Удар, который ему нанесли, был слишком силен.

– Ну что ж, – нарушил молчание Альберт Францевич. – Галина Леонидовна, прошу вас, садитесь. Теперь, когда все заинтересованные лица собрались, мы можем приступить к оглашению документа… Сергей Михайлович, вам нехорошо?

Груздев действительно выглядел так, как будто только что увидел привидение. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.

– Нет, все в порядке… – проговорил он невнятно. – Конечно, давайте начинать…

– Я, как доверенное лицо, – начал Стейниц, – уполномоченное господином Басмановым, приступаю к оглашению составленного им приложения к завещанию. Удостоверяю, что конверт с документами не поврежден, печати на нем целы…

С этими словами Альберт Францевич продемонстрировал присутствующим конверт с сургучными печатями, взял со стола нож для разрезания бумаг и аккуратно вскрыл конверт.

На стол выпал лист гербовой бумаги и еще один конверт – небольшой и тонкий.