— Чернов не очень умный человек, он прекрасно умеет нравиться начальству, всегда может оказаться рядом в нужный момент, уловить еще не высказанное желание: есть люди, владеющие подобным лакейским искусством. Но рядом с ним, в контрразведке и разведке, работают весьма опытные офицеры, хорошо подготовленные во всех отношениях. Насколько известно мне, у них есть определенные каналы связи с их людьми здесь. Могли передать по ним наши приметы или еще каким-то образом застраховаться. А подробностей из жизни Гирина я не знаю, не могу рассказать о его привычках, семье.

Мы встретились только у Чернова и ранее знакомы не были.

— Понятно, — кивнул чекист. — Поживите пока здесь. Мне говорили, вы интересуетесь газетами? Вам будут их приносить. Если хотите, могу предложить Диккенса. На английском.

— Буду благодарен, — слегка поклонился Березин. «Значит, ему доложили и о моей просьбе дать для чтения романы. И предложение почитать Диккенса, в свою очередь, может быть проверкой на знание языка. Что же, все правильно. Как это он сказал — научиться доверять друг другу? Посмотрим».

— Меня еще будут допрашивать? — поинтересовался Березин.

— Мы будем видеться, — ответил с улыбкой Айвор Янович. — А пока до свидания.

Он вышел. Березин постоял с минуту, глядя на закрывшуюся за ним дверь. Откроется ли она для него? Куда и кем он выйдет через нее отсюда, с этой пресловутой Лубянки, которой так любил пугать всех подполковник Чернов?..

Когда Айвор Янович вошел в кабинет Дзержинского, Феликс Эдмундович, сидя за столом, быстро писал на небольших листах бумаги; рядом, в пепельнице, дымилась папироса.

— Ну как? — не отрываясь от своих заметок, спросил Феликс Эдмундович.

— Кажется, рассказал все честно, — присаживаясь поближе к столу председателя ВЧК, ответил Айвор Янович.

— Думаю, кое-что он начал понимать.

Услышав такой ответ, Феликс Эдмундович чуть заметно улыбнулся в усы и снова принялся быстро писать.

— Транспорт! Проблема из проблем! — не отрываясь от заметок, пояснил он. — Набрасываю кое-какие мысли по этому поводу. Сейчас закончу, извините… Ну вот, слушаю вас.

— Подтверждается ранее сообщенное Березиным об интересе разведки Империи к нашим внутренним делам.

По его описаниям трудно судить, кто именно из их представителей приезжал к врангелевцам, но несомненно одно: операция разработана и спланирована не белогвардейцами, а господами из Империи. Своих офицеров врангелевская контрразведка и разведка подбирают для них только в качестве исполнителей, поскольку нужны люди, безукоризненно владеющие русским языком, и, видимо, людей нужно немало.

— Террор? — поднял брови Дзержинский. — Или диверсии?

— Не думаю, — протянул Айвор Янович. — Иное время, иные задачи.