Они назначали встречи. Сегодня Пашка должен был прийти за мной и Паном в «Нерыдай». Вы поймали Пана?

— Кого вы знаете еще?

— Убитого Психа. Больше никого.

— Сейчас расскажете все подробно нашему сотруднику, опишете каждого из преступников: внешность, привычки, места, где они бывают. Потом мы поговорим еще.

Виктор Петрович встал, отошел в сторону вместе с Козловым.

— Вот что, Коля. Пана возьмут, я не сомневаюсь. Сейчас же направь людей на Ордынку и одновременно в срочном порядке поднимите все имеющиеся материалы по Антонию. Все, что есть, ко мне на стол! Как только объявится Греков, его тоже ко мне…

Пройдя длинным коридором, Виктор Петрович вошел в приемную, ответив на приветствие секретаря, прошел в свой кабинет, сел к столу, протянул руку к телефонному аппарату.

Быстро набрал знакомый номер.

— Попов? Как там дела?.. Понятно. Немедленно разыщи Грекова, пусть срочно едет с группой на Ордынку, потом ко мне. Пана оставьте на Шкуратова. Жду вашего звонка.

Положив трубку, на несколько мгновений прикрыл уставшие за день глаза. Потер концами пальцев виски — начавшая было пульсировать в них боль медленно отошла к затылку и там притаилась.

Виктор Петрович знал, что к утру она опять поднимется на него в атаку, — давала себя знать старая контузия.

Он снова подвинул к себе аппарат, снял трубку, услышав длинный гудок, набрал номер коммутатора здания на Лубянке.

— Третий… — отозвалась телефонистка.

— Дайте три двадцать шесть…

Несколько долгих гудков. Потом щелчок и знакомый спокойный голос с легким акцентом:

— Здравствуйте, Айвор Янович, это Виктор Петрович. Есть необходимость увидеться…

Церковь Параскевы Пятницы в Охотном ряду олицетворяла собой покровительницу тугой мошны состоятельных охотнорядцев.

Завидуя в свое время удачливым новгородским купцам, московские толстосумы приписывали их успехи покровительству Параскевы Пятницы, чей храм был особо почитаем в Новгороде торговом. Потому и выросла в Охотном ряду громоздкая, толстостенная церковь Параскевы, в пику другим городам и в знак превосходства над всеми остальными представителями московских купеческих гильдий. За своим тяжелым зданием она прятала узкий проход с ресторацией, где кормили от пуза, жирно, незамысловато, зато весьма обильно, на купеческий вкус.

Вечером того же дня из дверей этого ресторана вышел Антоний в наброшенном на плечи кожаном пальто. Сюда, на Охотный ряд, к церкви, Пашка должен был привезти цыганку и Яшку Пана.

Николай Петрович отпустил себе усы, завел кепку защитного цвета с большим матерчатым козырьком — все это, особенно кожаное пальто, по его мнению, было признаком некой принадлежности к власти, потому Антоний не расставался с ним, несмотря на теплую погоду.