Лихо выбивая каблуками чечетку, танцор начал легко двигаться в такт музыке.

— Вот дает! — восхитился Генка. — Где только учатся?

Подбежал официант, подал меню в большой солидной папке с золотым тиснением. Федор отпустил его небрежным кивком.

— Позовем… — дождавшись, пока тот отошел, он раскрыл папку, первым делом взглянул на цены. — Ну что, по-божески, в ползарплаты вполне можем уложиться… А насчет чечетки… Говорят, она родилась в Египте, еще во времена фараонов.

— Так давно? — изумился Шкуратов. — Я всегда думал, что это матросский танец.

— Матросским он стал много позже, а сначала чечетку отбивали древнеегипетские жрецы: во время празднеств они вставали на металлический диск и били в такт песням каблуками.

Цыгане принесли чечетку из Африки в Европу. Потом ее начали отплясывать в портовых кабаках Америки, особенно негры. Помню, в четырнадцатом году у нас, в России, выступал ансамбль сестер Барризонс. А какие свои мастера: Караваев, Кутузов, Пешков…

— Слушай, откуда ты все знаешь? Ты вообще спишь когда-нибудь? Или только работаешь и читаешь?

— Сплю, сплю… — успокоил его Федор. Внезапно лицо его напряглось.

 — Вот он! Только тихо, не спугни…

Шкуратов медленно повернул голову.

Около входа, бережно поддерживая под локоть красивую женщину с пышными темными волосами, стоял среднего роста плотный мужчина с усиками щеточкой. Он что-то говорил, улыбаясь своей спутнице, — было видно, как шевелятся губы его капризного маленького рта, но глаза оставались по-змеиному холодными.

По знаку мэтра подошел официант и повел их к свободному столику в противоположном конце зала.

— Да, это тот, что ушел от меня у монастыря… — Гена медленно сжал свой большой кулак, сминая в нем туго накрахмаленную салфетку…

…За столиком Пан расселся по-хозяйски, откровенно разглядывая свою знакомую.

Когда она за ним пришла на квартиру, рассматривать было некогда, по дороге тоже не сумел — на улице уже стало темновато, а сейчас, в зале кабаре, самая подходящая обстановка, чтобы рассмотреть ее без помех.

Приятная женщина, даже красивая. И где ее только, черт его возьми совсем, откопал Антоний? Отсутствие богатых украшений вполне заменяет блеск прекрасных глаз. Многие мужчины в зале обратили на нее внимание — это Яшке Пану одновременно и весьма польстило, и очень не понравилось.

К чему быть в центре всех взглядов? Пан не любил, когда на него глазели.

— Долго нам здесь сидеть? — осведомился он, быстро осматривая зал.

— Нет, за нами скоро придут, — успокоила она. — Закажите что-нибудь.

— Шампанского! — приказал Пан официанту. Тот кивнул и убежал в буфетную.

— Не волнуйтесь, кроме нашего человека, никто не знает, что мы здесь, — улыбнулась Ангелина. — Перестаньте без конца осматриваться.