Алька… Только он меня так называл.

Алистер и Авелина.

Ал и Алька.

В детстве мы были неразлучны. Я хвостом бегала за братцем, повторяя гримасы, жесты, словечки, активно участвовала во всех его проказах и терпеливо принимала общее наказание. Когда Ал уехал в академию, я ужасно скучала, и сделала все, чтобы поскорее к нему присоединиться. Девочки редко поступают в магические заведения в шестнадцать лет, мне это удалось. В этом году брат закончил Асавайн, и мы теперь опять виделись не то, чтобы редко, но все-таки реже, чем хотелось.

«Мои погодки», — гордо называла нас матушка. То, что между нами имелась разница в три года, ее нисколько не смущало. Погодки, и точка.

Видимо, появление на свет двух старших детей произвело на королеву такое неизгладимое впечатление, что на следующих она решилась нескоро. Катия и Кэйдн, балуемые всей семьей двойняшки, родились восемь лет назад. Сейчас они нетерпеливо подпрыгивали на стульях и радостно махали руками, пытаясь привлечь мое внимание.

— Привет, Лин, — подражая старшим мужчинам, попробовал солидно пробасить. Кэйдн. Разумеется, у него ничего не получилось, и братишка смущенно отвел взгляд.

А вот Кати чуть не визжала от восторга. Она девочка, ей можно.

— Линочка… Моя Линочка пришла.

Имена детей подбирала матушка, сообразно собственным представлениям о прекрасном. Разумеется, королеве был заранее выдан список «подобающих» высочайших имен, но в остальном ее никто не ограничивал. Именно благодаря маме наши с Алистером имена начинались на букву «А», а младших — на «К». Она сочла, что это звучит красиво, величественно и объединяет отпрысков в пары. «Погодков» — в одну, двойняшек — в другую.

Мы с Алом давно гадали, как она назовет следующих. В том, что малыши еще появятся, даже не сомневались. Впереди у родителей еще много совместных лет — маги живут дольше обычных людей, — и папа ее обязательно уговорит.

Я послала ответную улыбку матушке, подмигнула Алистеру, потрепала по макушкам Кати и Кэйда, заняла единственное пустующее место и посмотрела на красивого темноволосого мужчину, сидящего во главе стола.

Его королевское величество Сирил Дагвин — по мнению многих, строгий, но справедливый правитель Сурии, — и по совместительству мой отец.

Он поймал мой взгляд, кивнул, и глаза его потеплели:

— Здравствуй, дочь.

— Добрый вечер, папа…

— Ну вот, все в сборе."

"Мама с удовлетворением и затаенной гордостью окинула бдительным взором наше семейство, как командир выстроенное перед боем войско, и повернулась к супругу:

— Позволишь начать, дорогой?

Не то, чтобы ей требовалось разрешение, чтобы поесть в кругу близких, но королева в любой ситуации неукоснительно соблюдала правила приличия.